Мне к лицу даже смерть

Все, кроме Таньки, бросились к окну. Встретившись с ней глазами, я опустила голову.

– Машенька, откуда у тебя все это? – запричитала баба Люба. – Красивый костюм, туфли, сережки, кольца, иностранная машина! Где ты теперь работаешь? Неужто в другой больнице так хорошо платят? Разве можно все это заработать за такой короткий срок, да еще в государственном учреждении?

– Пет, баба Люба. Ты сама прекрасно знаешь, что нельзя. В государственном учреждении нельзя заработать даже на пропитание, не говоря о чем-то другом.

– А что за фирма? – чуть ли не хором спросили девчонки.

– Коммерческая тайна. Я документ подписала о неразглашении, поэтому лишних вопросов прошу не задавать.

– А может, на этом предприятии и для меня местечко найдется? – поинтересовалась баба Люба. – Машенька, ты же меня знаешь, я никакой работой не побрезгую. Могу любой туалет вымыть.

– Нет. С местами там напряженка, – улыбнулась я.

– Так ты поговори со своим начальством, авось найдется местечко.

– Хорошо, поговорю, – не стала я расстраивать бабулю 2 – Она у нас замуж вышла, – язвительно произнесла Танька и насмешливо посмотрела на меня.

Я пришла в замешательство, но затем, взяв себя в руки, вызывающе посмотрела на Таньку и спокойно произнесла:

– Нет, Таня, у тебя устаревшая информация.

– Так быстро?

– Так получилось.

– А в чем же причина?

– Молодые, горячие, не сошлись характерами.

– Ты что, Машенька, замужем была? – удивилась баба Люба.

– Была, только совсем недолго. Такой скоротечный брак. Ладно, мне пора.

Я встала, посмотрела на раскрасневшихся девчонок и раздала всем по сто долларов.

– Что это? – охнули они в один голос.

– Считайте, что это материальная помощь. Я же знаю, что такое в нищете прозябать. Пусть маленькая, но радость.

Баба Люба принялась рассматривать стодолларовую купюру, смахивая платком слезы.

– Баба Люба, ты что? – испугалась я.

– Машенька, ей-Богу. Кому скажешь, не поверят. Троих внуков воспитала, а сто долларов первый раз в жизни в руках держу. Завтра деду покажу, не поверит. Подумает, что на панель старая ходила, – засмеялась она.