Мне к лицу даже смерть

С сегодняшнего дня они все попадают в одну цепочку. Ты являешься только звеном этой цепочки.

– Ну а если он все же поймет, что это я?

– Ты полностью от всего отказываешься.

– Ну а если он все-таки решит отомстить?

– Я не дам тебя в обиду. Ты принята на работу. Пахан никогда не дает в обиду своих сотрудников. Можешь ни за что не переживать. В случае каких-либо проблем моментально звони. Я все улажу.

– Но ведь он может сдать меня представителям официальной медицины! – не могла успокоиться я.

– Не переживай. Я же сказал, что ты будешь лечиться только там, где у нас все под контролем.

Представители официальной медицины никогда не узнают о твоем существовании.

– Он может посадить меня в тюрьму за умышленное заражение!

– Запомни: ты никогда и никого не заражала умышленно. Ни один суд не сможет доказать умышленное заражение. Ты не лечишься официально и не подписывала никаких бумаг. Может, ты и сама не знала, что больна. Запомни это раз и навсегда. Колька твой думал не мозгами, а другим местом. Сперма стукнула ему в голову, и он даже не вспомнил о существовании презерватива.

Зачем обвинять в собственных несчастьях весь мир, если можно было подстраховаться! Нет, Машка, можешь не переживать: никто тебя не посадит. Не забывай, что у тебя есть надежная защита. Ты числишься на ставке. У тебя довольно рискованная работа. Мы в состоянии обеспечить тебе надежную охрану и от нашего гребаного государства, и от твоих обезумевших клиентов, если они полезут на рожон.

Закрыв за Вадимом дверь, я привела себя в порядок и отправилась на стоянку.

Взяв машину, съездила в бюро ритуальных услуг и заказала матери красивый памятник из черного мрамора. Затем зашла в магазин, купила бутылку дорогого коньяка и поехала в свою больницу.

Глава 19

Через пару минут после моего прихода в отделение сбежался весь медперсонал, оставшийся работать в ночную смену. Мы разместились в ординаторской и открыли коньяк. Медсестры ахали и с восхищением рассматривали меня. Баба Люба по привычке выкатила несколько бутылок самогонки, сетуя на то, что не может пить другие напитки.

Дверь открылась, и на пороге появилась Танька. Она с грустью посмотрела на меня и села в угол. Девчонки протянули мне рюмку – Я не могу, – отказалась я.

– Почему? – расстроилась баба Люба.

– Я за рулем."

"Все замолчали и уставились на меня, как на привидение. Я подошла к окну и присела на подоконник.

– Кто не верит, может посмотреть. Мой фиолетовый “опель” припаркован у приемного отделения.