Мне к лицу даже смерть

Когда я закончила, она с ужасом посмотрела на меня и почти шепотом произнесла:

– Маша, как ты можешь! Ты заражаешь невинных людей. У них семьи, дети… Это не укладывается ни в какие рамки. Это так грязно! Ты никогда такой не была! Ты всегда была безупречно чистой.

– Танька, не забывай, что раньше я была здорова, а теперь больна. Я больна, пойми меня правильно. Больные люди отличаются от здоровых. Почему я должна жалеть крутых мужиков, абсолютно уверенных в том, что беда обойдет их стороной?! А может, я до сих пор не знаю, что больна? За собственную глупость или удовольствие приходится кому-то расплачиваться деньгами, а кому-то своим здоровьем.

И почему я, молодая и красивая, должна теперь страдать за чей-то пофигизм, а может быть, и подлость. Знаешь, вчера до меня наконец дошла страшная истина. Мне никого не жалко потому, что никто не жалел меня. Только по этой причине я стала секс-террористкой, как бы это ни было прискорбно. Я получаю большие деньги за то, что должна награждать смертоносным вирусом своих половых партнеров. В этом нет моей вины. В конце концов, они могли бы предохраняться с помощью презервативов. Пойми, мне уже нечего терять. Мне стало нечего терять с того самого момента, когда анализы на спид Дали положительный результат. Я решила мстить мужикам за то, что они в поисках удовольствия не желают пользоваться резинкой. Я никогда не считала и не считаю себя падшей женщиной – просто мне однажды не повезло. Ты прекрасно знаешь, что до Ильи у меня был один-единственный мужчина, да и тот исчез из моей жизни почти сразу. Знаешь, что я испытала от вчерашней встречи? Удовольствие. Я играю с огнем и хочу заразить всех клиентов, которых мне будет поставлять Вадим.

– Но ведь эти клиенты могут тебе отомстить? сказала Танька.

– Пахан обеспечивает мне надежную охрану. Знаешь, когда я услышала это предложение, то моментально порвала с Ильей. А затем полезла в кошелек и не нашла там ничего, кроме пятидесяти рублей.

В холодильнике лежало пять яиц. У меня не было выбора. Я всегда мечтала поставить своей маме памятник из настоящего черного мрамора. Я хотела, чтобы на памятнике было высечено ее красивое лицо. Ее длинные скулы, огромные глаза и роскошные волосы. И чтобы там были написаны слова, идущие из глубины моего сердца: “Безумно люблю, страшно скорблю, невыносимо страдаю и ужасно тоскую. Твоя дочь”.

Или: твоя озорная дочь.