Межсезонье

И воздействие ли «Магистра» тому виной или сказалось шоковое состояние, но этот вариант вызывал у Кости все меньше и меньше отторжения.

Он. Их. Убьет.

Точка!

Заспанный Гороховский отпер дверь квартиры, только после того как Костя принялся изо всех сил пинать ее ногами. Пинать было больно — нестерпимо ныл простреленный бок, — но парень не останавливался, пока не услышал лязг задвижки.

— Чего тебе? — Гороховский вышел на лестничную клетку в трико и домашних тапочках на босу ногу. Он невозмутимо оглядел взъерошенного пироманта, распахнутый пуховик, засохшую кровь на свитере, свежий ожог на щеке и достал из кармана пачку папирос.

— Где мне их найти? — Чувствуя, как подкатывает к горлу тошнота, Костя протянул руку за папиросой.

— Кого? — прикурил Филипп.

— Саню и Юру. — Напалм затянулся дымом и сразу же закашлялся. Сознание немного прояснилось, и он тут же затянулся еще. — У одного морда порезана, у второго золотых фикс полон рот.

— Они не Саня и Юра, — спокойно заметил Гороховский.

— Плевать, — отмахнулся Костя. — Где?

— Оно тебе надо? — уставился на него Филлип.

— Нет. — Костя выкинул выкуренную до патрона папиросу в лестничный колодец. — Но если я их не найду — мне конец.

— А если найдешь?

— Тогда конец им.

— Одноподъездная пятиэтажка на перекрестке Красного и Кривой. — Гороховский забычковал папиросу. — Квартира на первом этаже. Номер не помню, окна во двор выходят.

— Спасибо. — Костя заковылял вниз по ступенькам, но почти сразу обернулся: — Папиросами не угостишь?

— Держи, — кинул ему пачку Филипп.

Саня и Юра были дома. Саня и Юра делили добычу. Саня и Юра собирали вещи и явно готовились сменить берлогу.

Заглянувший через щель в шторах в окно однокомнатной квартиры пиромант осторожно слез на землю и закурил папиросу. Решимости у Кости за время прогулки по ночному Форту изрядно поубавилось.

У него болел бок. Раскалывалась голова. Жутко горела щека, и занемели пальцы, а бушевавший в крови огонь грозил в скором времени вырваться на свободу и оставить от Напалма лишь пригоршню пепла.

Дьявол!"

"Но причиной заминки было вовсе не плохое самочувствие. Просто Костя никак не мог решиться сделать последний шаг. Переступить через себя и убить человека. Нет, в горячке драки он, не сомневаясь ни мгновения, пырнул бы ножом или приложил арматуриной. Но вот так — обдуманно и осознанно сжечь двух человек? Пусть и конченых гадов, пытавшихся его застрелить…

Что ж — месть это святое!..

Костя почти решился.