Межсезонье

И только оказавшись в паре кварталов от пятиэтажки, из окон на первом этаже которой валил дым, Костя сунул руку проверить невыносимо нывший бок. Крови не было, да и сама рана скорее напоминала плохо заживший ожог. Что за чертовщина?

Пытаясь восстановить сбившееся дыхание, парень только сейчас почувствовал острую боль, кромсавшую левую щеку, прикоснулся к лицу и зашипел сквозь стиснутые зубы. Еще один ожог. Теперь-то Косте стало понятно, что случилось с выпущенной ему в голову пулей. Она расплавилась! Вырвавшаяся в момент выстрела из его руки энергия разметала пулю на куски, один из которых и угодил в щеку.

Костя вновь побрел вдоль Красного проспекта, пытаясь удержать в подчинении бушевавшую в нем стихию огня. «Магистр» заставлял дар работать на полную катушку; поглощенная в объятом пламенем помещении энергия тоже никуда не делась, и теперь перед пиромантом встал вопрос: как быть дальше?

Попытаться удержать ее в себе и потихоньку погасить? Или дать выход? Или…

И тут Косте пришло в голову, что, как ни крути, у похищенных денег были хозяева.

И что делать?

Забиться в самую глухую нору? Бежать из Форта? Сдаться Дружине?

Все вроде правильно, вот только Костя прекрасно осознавал, что это пути, ведущие в никуда.

Или он их.

Он их.

И чем больше Напалм об этом думал, тем больше его привлекала эта идея.

Он — их!

От этой мысли бросило в дрожь. Раньше такое Косте и в голову бы не пришло, но сейчас… Сейчас — с простреленным боком, с полыхающей в крови энергией огня — он был не вполне адекватен. И в этом заключался крошечный шанс на успех.

Найти и убить.

Найти?.. Легко — Гороховский их, несомненно, знает.

Убить?..

Костя никогда никого не убивал и не был уверен, что справится.

Позвать на помощь? Некого, да и незачем. Это только его дело!

До боли сжав кулаки, пиромант припомнил хруст позвонков умирающей Насти и помотал головой, отгоняя подступившую дурноту. Он должен это сделать. Это — единственный шанс на спасение. Других путей выжить просто нет.