Межсезонье

 — Парень ничем не выдал своего удивления начавшимся допросом, и было непонятно: то ли он не сообразил, куда попал, то ли искусно скрывает эмоции. Зато стало ясно, чего он такой откормленный.

— И все?

— Да.

— Непыльная, значит, работенка? — улыбнулся Джек.

— Не жалуюсь, — поджал губы Рох. — Не подскажете, меня надолго во флот?

— Обратно не терпится? — Я зашел парню за спину.

— Если место на кухне займут, на общие работы определят.

— Ну да, место хлебное, желающих много, — кивнул Пратт. — На свободу уже и не хочется, поди?

— К чему эти расспросы? — наконец не выдержал Эд.

 — Чего вам от меня надо?

— Ну, ты ведь человек небедный, так? — хищно улыбнулся Джек.

— Я?! — Парень даже растерялся от такого вопроса. — Да у меня за душой ни гроша!

— Вот как? Люди большие деньги платят, чтобы в блок к «счастливчикам» попасть, а тебя туда бесплатно определили? — потеребил серьгу в левом ухе мой рыжий компаньон. — Странно получается…

— Деньги не главное, главное с людьми уметь договариваться, — ничуть не смутился Эд.

— А ты умеешь?

— Просто так на кухне работаю, что ли?

— Логично, — хмыкнул Джек и задумался. Надавить нам на парня было нечем. Нет — надавить-то как раз есть чем. Стоит только костоломов свистнуть, все расскажет. Только это время займет. А если мы пустышку вытянули, то и вовсе нехорошо получится. — А другого рода услуги ты никому не оказывал?

— Какого еще другого рода? — забеспокоился парень. — Вы за кого меня принимаете? Да кто вы вообще такие?

— Кто мы такие, тебе знать не обязательно.

 — Пратт ухватил парня за подбородок и поднял голову к свету. — Важно другое: теперь только от тебя зависит — отправишься ты на виселицу или еще поживешь. Понимаешь, о чем речь?

— Нет! — выдавил из себя лучник.

— Где ты был позавчера ночью? Кто вывел тебя из тюрьмы и дал лук? Кто сопровождал? — отпустив подбородок парня, заорал Джек. — Отвечай!

— Что за бред?! — завопил в ответ Рох. — В тюрьме я был, где еще? Да вы у охранников спросите! Чего придумываете?

— И спросим, — улыбнулся Пратт, которого эти крики ничуть не впечатлили.

Теперь уже сомнений не оставалось — стрелял Рох. Словами не объяснить, но проскользнула у него фальшивая нотка. — Но мы это от тебя услышать хотим. Если расскажешь, отсидишь свое — и гуляй на волю. Запираться будешь… Да нет, все равно расскажешь. Только к чему тебе тогда свобода-то? Без рук, без ног. Сам на виселицу попросишься.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — заявил Рох и упрямо сжал губы. — Я был в тюрьме.