Межсезонье

 — Ты специально отбирал того последнего парня?

— Угу, — ничуть не удивился высказанной догадке я. — Если в тюрьме что-то нечисто, мы будем об этом знать.

— Еще один старый знакомый? — прищурился Пратт.

— Знакомый старого знакомого, — усмехнулся в ответ я.

— Тогда в первую очередь займемся им.

— Заметано.

— Привет, Рыбак, — улыбнулся я, когда два дюжих охранника завели в подвал худощавого заключенного лет сорока. От прогулки по подземным коридорам здания королевской надзорной коллегии ему явно было не по себе, но меня он узнал сразу.

— Здравствуй, Себастьян. — И короткий кивок в сторону Пратта: — Он с тобой?

— Проходи, — подтолкнул Рыбака охранник к стоявшему посреди подвала стулу, в два счета затянул ремни и вышел из комнаты.

— А это еще зачем? — тяжело вздохнул каторжанин.

— Формальности, — поморщился я. — Сурок весточку успел передать?

— Да.

— Тогда ты знаешь, что нам нужно, — уставился на заключенного Джек.

— Откуда? — попытался безуспешно пожать плечами Рыбак. — Спрашивайте.

— Что ты можешь сказать об Эдварде Рохе?

— Бывший королевский стрелок, — наморщил лоб заключенный.

— Счастливчиков? — встрепенулся Пратт.

— Ну, кто может себе позволить, платят барону и живут в отдельном здании. Чтобы, значит, с быдлом вроде меня не общаться. И на работы их не отправляют.

— Много платят? — ничуть не удивился подобному побору Джек.

— Не знаю. Меня это как-то не интересовало.

— Самому барону платят? — уточнил я.

— Нет, конечно.

— Еще что-нибудь о Рохе знаешь?

— Пожалуй, нет.

— А чтобы не на рудники отправили, а куда полегче, тоже барону платят? — зевнул я.

— Старшим надзирателям. Они наверняка делятся.

— Со стороны часто заключенных на работы привлекают? — Джек понял, к чему идет разговор. — Ну там урожай убирать или лес вырубить?

— Редко, — ненадолго задумавшись, ответил Рыбак. — Мороки с нашим братом много.

— Вот как? — теперь уже задумался Пратт. Интересно, зачем тогда подстреленный землевладелец каторжан к себе на поля брал? Да если разобраться, он на охрану больше тратился! — А говорят, куда-то за полночь вашего брата гоняют?

— Было дело, — кивнул каторжанин.