Миг бесконечности. Том 2

 — Расскажи, почему так получилось, что всю вину взвалили на хирурга? Как Гаркалиной удалось выйти сухой из воды?

— Элементарно! — зло ответил хозяин квартиры. — Много лет эта дамочка была любовницей одного замминистра, а потом и министра. Даже ребенка ему родила. Он ее и отмазал.

— А Вадим знал? — расширила она глаза.

— О министре? Нет, конечно. Одновременно обоим мозги пудрила. Вадим ее любил, а любовь, как ты знаешь, бывает зла. Лера одной из первых написала, что была категорически против операции.

— А она была против?

— Как же! — хмыкнул тот.

 — Еще и ассистировала! Я анестезию делал и ни слова возражения от нее не услышал. Сучка она. Собственно, если уж искать виновника в той истории, то начинать надо с нее. Не заметить последствий криминального аборта? Смешно… Да я уверен, что она даже не осматривала больную, поверила байке, что та девственница. Кстати, позже ее всем миром пытались спасти, две повторные операции сделали. И к хирургу, делавшему первую, претензий не было.

— И никому не пришло в голову проверить ее по части гинекологии?

— В том-то и дело! — тяжело вздохнул Андрей.

 — Патологоанатомы дали заключение, что септическая пневмония. Ну, ты же понимаешь, значит, инфекцию занесли во время первой операции, — пояснил он. — Сергей Николаевич усомнился, стал добиваться эксгумации, повторной экспертизы. А тут Вадима родственники больной едва не убили у подъезда, пришлось спрятать его в СИЗО, следом статья вышла. Короче, к тому времени, как судебные медики приехали из Москвы, профессор Ладышев уже умер. Прямо в рабочем кабинете скончался от инфаркта… Мой дед, тоже профессор, но биолог, завершал дело.

— Выходит, если бы не твой дед, никто бы и не узнал всей правды?

— Возможно. Он дружил с Сергеем Николаевичем много лет. Да и Вадима знал с пеленок, не верил в его вину. Надо сказать, выводы комиссии наделали много шума, — усмехнулся он. — Ладно, молодой доктор не разобрался в причинах, но ведь после него столько светил приобщилось к делу. Потому-то быстренько и спустили все на тормозах.

С Вадима сняли обвинения. Только толку-то… В медицину он не вернулся. И вообще…

— Что вообще?

— Вообще едва выжил. Пить начал по-черному. Мы тогда с Сашей от него ни на шаг не отходили, боялись, как бы чего с собой не утворил. Однажды с рельсов снимать пришлось. Ох, и набили мы ему тогда морду! Еле в чувство привели… Переживал он сильно, винил себя и за смерть больной, и за отца. У них тогда были сложные отношения.