Миг бесконечности. Том 2

Его любовь — красивая голографическая картинка. Но она никогда не оживет и не станет реальной. Для этого нужен особый свет — встречное чувство. А его нет.

— Н-да…

— Что да?

— Ты непростительно умна для блондинки.

— То есть? Для тебя, как и для других, блондинка — показатель ума? — в тон ему ответила Катя.

— Ну, не без этого, — провокационно подтвердил Вадим.

— Ах вот как? В таком случае для женщины красивый мужчина — ловелас, жигало, донжуан… Кто угодно, но только не партнер для серьезных отношений!

— Это почему?

— Потому что вокруг него всегда будут виться женщины! И вообще, вчера мне показалось, что Вадим Ладышев — любитель молодых длинноногих брюнеток! — добавила она с легкой обидой.

— Смею заверить, что нет. Иначе меня не было бы в этой постели, — улыбнулся он и добавил вполне серьезно: — С брюнеткой вчера покончено бесповоротно. Да мы с ней и не встречались два последних месяца.

— Надо же! И почему?

— Хорошо, открою тайну: мне всегда нравились исключительно умные блондинки. Исключительно! — поднял он вверх указательный палец и, заметив отсутствие на руке часов, спросил: — Интересно, который час?

Часы отыскались на прикроватной тумбочке.

— Без пятнадцати восемь, можно еще поспать, — первой отреагировала она, когда Вадим нажал подстветку.

— А ты вблизи еще тот зоркий сокол! — удивился он.

— Ага… Специалист по занозам и вдеванию нитки в иголку… Мне еще долго дожидаться?

— Чего?

— Ну… Как ты выпроваживаешь под утро женщин, я имела удовольствие не только созерцать, но и прочувствовать.

Вадим помолчал, затем присел на краю кровати и щелкнул выключателем лампы.

— Я тебя не выпроваживал, ты сама сбежала, — наконец, словно оправдываясь, произнес он. — Хотя с точки зрения женщины я, наверное, выглядел полным мерзавцем.

— А с точки зрения мужчины?

— Не знаю, мне сложно судить за всех, и мне неприятно об этом вспоминать… Если коротко — я не был готов.

— К чему?

— К решительным действиям..

— А теперь?

— А теперь я тебя на всякий случай предупреждаю, что у меня очень надежные замки; захочешь сбежать — не выйдет! — снова перешел он на шутливый тон и тут же снова стал серьезным — Ты действительно хочешь, чтобы я ушел? Только честно.

— Не хочу, — опустив ресницы, призналась Катя.

— Вот и хорошо! — мигом повеселел он. — Я тоже никуда не тороплюсь, — снова прилег он на кровать. — И давай перестанем провоцировать друг друга. Согласись, все и без того было непросто.