Место под солнцем

Света спрятала деньги в сумочку все с той же мягкой, неповторимой улыбкой.

Он окончательно расслабился и понял — с ней можно не церемониться. Церемоний хватало с Катей. Вот уже второй год длился их возвышенный, красивый, ко многому обязывающий роман.

Оказалось, что по-тихому совмещать одно с другим вовсе не сложно и не обременительно. Катя знала, что два раза в неделю ему делают массаж. Ну и что? В ее разумную голову ничего такого прийти не могло. Молоденькая, неопытная, слишком гордая, чтобы подозревать, ревновать… Массажистка знала о любовнице, но ей это было по фигу.

Она честно зарабатывала свои деньги. Какая тут может быть ревность?

Пикантная мужская тайна тешила тщеславие, щекотала нервы. Контраст впечатлений бодрил, придавал его трудной, напряженной жизни особую прелесть и остроту. Неизвестно, сколько бы все это продолжалось, если бы не досадная случайность. Катя застукала его с массажисткой, да не просто так, а за час до Нового года. И не простила.

Он между тем успел привыкнуть к контрасту, к остроте впечатлений.

Ограничить свой интимный досуг одними только грубоватыми сытными прелестями массажистки — это скучно. А возвращать гордую Катю, падать в ножки или заводить очередную утонченную девочку-любовницу — обременительно и по большому счету даже рискованно. У него, на минуточку, есть еще и жена. Об этом тоже не стоит забывать.

Телефонная шептунья не унималась. Наоборот, озверела. Она позвонила глубокой ночью, рыдала и орала в трубку так, что у Кати звенело в ухе:

— Это ты виновата! Ты никогда его не любила!

Кате даже стало жаль глупую злодейку.

Та задыхалась, голос был хриплым. Истерика казалась совершенно искренней. Видно, и правда женщина любила Глеба. Ну что же теперь? В тюрьму ее за это сажать?

— Успокойся, пожалуйста, — мягко сказала она, — ложись спать. Три часа ночи.

Катя с детства была убеждена, что всегда, в любой ситуации надо сохранять спокойствие, не злиться, не хамить. Даже если очень хочется.

Отвечать хамством на хамство, истерикой на истерику, срываться, показывать, что это тебя задевает, — нетушки, много чести!

Последовало долгое молчание и судорожные всхлипы.

Наконец Катя услышала хриплый заплаканный голос:

— Ну и нервы у тебя, Орлова. Железная леди.

— Пожалуйста, не звони больше, ладно? — тихо сказала Катя и добавила:

— Спокойной ночи.

Она хотела нажать кнопку отбоя, но Жанночка, которая успела проснуться и прибежать из соседней комнаты, выхватила радиотелефон.