Место под солнцем

Потом будет легче.

— Да вы не обращайте внимания, — ему стало неловко из-за проявленной слабости, — это я так, от неожиданности.

— Ясненько… Егор Николаевич не видел ее лица, но по голосу понял, что она улыбается.

Позже он разглядел ее улыбку. У нее был большой рот с полными мягкими губами. Физиономисты утверждают, что такой рот выдает натуру чувственную, безвольную, вполне добрую, но легко поддающуюся дурным влияниям. Все остальное в ее лице — небольшие светло-карие глаза, короткий толстоватый нос, низкий, чуть скошенный лоб, спрятанный под белокурой челкой, — было настолько неинтересно и незначительно, что ему потом иногда казалось, если он встретит ее случайно на улице, может и не узнать сразу.

После первого получасового сеанса ему стало ощутимо легче. Боль утихла, он с удовольствием повертел головой, сделал несколько наклонов и приседаний.

— Вот какой вы молодец, — сказала она со своей мягкой неповторимой улыбкой и ловко спрятала деньги в сумочку, — только учтите, сеансы должны повторяться не реже двух раз в неделю.

Через три дня он вызвал ее к себе домой. Было раннее пасмурное утро, он специально проснулся пораньше, чтобы выкроить полчаса на массаж. День предстоял тяжелый и напряженный. Боль не должна отвлекать его от серьезных государственных дел.

— Ну потерпите, потерпите, миленький, — приговаривала она низким воркующим голосом.

Он опять не мог сдержаться. Ему казалось на этот раз еще больнее.

Она как бы почувствовала, что не следует пока слишком стараться, и ограничилась лишь легкими постукивающими движениями. «Надо же, какая умница, — подумал он, — понимает, что, при жене и сыне мне вопить неудобно».

Он опять не видел ее лица. Пока она не делала резких, разминающих движений, боль не отвлекала и можно было расслабиться. А расслабившись, он вдруг стал замечать, что иногда она нечаянно касается его голой спины своей большой упругой грудью.

Под тонкой шелковой блузкой не было лифчика.

— Пап, мы ушли! — крикнул сын из прихожей.

— Счастливо! — отозвался он, не поднимая головы. Они всегда уходили по утрам вместе. Жена отвозила сына в университет на своей машине. Хлопнула дверь.

— А с женой что же не попрощались? — спросила она, переходя к более сильным, болезненным движениям.

— Все-то вы замечаете. — Баринов коротко застонал.

Было больно. Но массажистку Свету он уже не стеснялся.