Место под солнцем

— Где и при каких обстоятельствах?

— У меня дома.

— Он был с вами всю ночь?

— Точно сказать не могу. Я спала очень крепко.

Ляля совершенно не волновалась. Она отвечала на вопросы спокойно и уверенно, словно отличница, готовая к экзамену. Но при этом старалась говорить как можно меньше. Опасалась ляпнуть лишнее.

— В котором часу вы легли спать?

— Около одиннадцати.

— Дотошвили был с вами?

— Да.

— А утром?

— Я проснулась в половине десятого. Нодара уже не было.

— Значит, в последний раз вы видели гражданина Дотошвили в одиннадцать вечера?

— Да.

— И ручаться за то, что он оставался в вашей квартире всю ночь, вы не можете?

— Нет.

— То есть Дотошвили мог покинуть вашу квартиру в любое время после одиннадцати вечера, и вы ничего не заметили, не услышали?

— Я очень крепко сплю. Можно десять раз уйти и вернуться, я не услышу, — сказала Ляля, спокойно и внимательно глядя следователю Чернову в глаза.

— Дотошвили играл в казино?

— Да.

— И как, везло ему в игре?

— Ну, не знаю, как всем… То везло, то нет.

— Он проигрывал большие суммы?

— Не знаю. Мне он об этом не докладывал.

— Хорошо, — кивнул Чернов, — вы достаточно близко знакомы с Дотошвили. Как вам кажется, он азартный человек?

— Как все, — ответила Ляля, продолжая глядеть Чернову в глаза.

— Что значит — как все? Есть люди, которые вообще не играют в азартные игры, а есть такие, которые жить без этого не могут. Некоторые приходят в казино, долго не играют, наблюдают со стороны, а потом заводятся постепенно и просаживают целые состояния.

— Достоевского? — удивленно переспросила Ляля. — А при чем здесь Достоевский?

— Действительно, ни при чем. Так, к слову пришлось… — улыбнулся Чернов. — Значит вам не известно, какие суммы проигрывал ваш друг Нодар Дотошвили в казино «Звездный дождь», в котором вы работаете?

— Так я ведь работаю не в игорном зале.

Когда свидетельница ушла, Чернов откинулся на спинку стула и уставился на майора Кузьменко. Иван сосредоточенно разрисовывал фломастером сигаретную пачку.

— Значит, они решили свалить убийство на Князя, — задумчиво произнес он, не поднимая глаз от черных кружочков и закорючек, которыми покрывалась белая пачка «Кента». — Они хотят сдать нам Дотошвили и засветить Голубя. Слушай, а не сам ли Лунек распорядился кончить Калашникова? Предположим, казинщик стал скрывать от своей родной «крыши» часть доходов. Пожадничал, с кем не бывает? Лунек узнал и обиделся.