Место под солнцем

 — То есть убийство Калашникова не было для вас неожиданностью?

— Нет, — поморщился Гришечкин, — вы меня не правильно поняли. Разумеется, никто не ожидал, все в шоке. И я тоже. Но согласитесь, в наше ужасное время заказное убийство коммерсанта, состоятельного человека — обычное дело.

— Не соглашусь, — покачал головой майор, — убийство любого человека нельзя считать обычным делом. Вы, стало быть, уверены, что Калашникова заказали?

— А вы? — прищурился Гришечкин. — Вы имеете основания сомневаться?

— Мы обязаны проверить все возможные версии.

— Сочувствую, — слабо улыбнулся Гришечкин, — лично я могу с ходу придумать около десятка разных версий.

— Например? Поделитесь хотя бы одной.

— Нет уж, — Гришечкин энергично замотал головой, — я лучше воздержусь.

— Почему?"

"— Это выглядело бы неэтично по отношению не только к вам, но и ко многим моим знакомым. Я могу предполагать, гадать, а это, согласитесь, не повод, чтобы называть вам конкретные имена. Вот я упомянул этого несчастного поклонника, и мне уже не по себе.

Вдруг вы начнете его подозревать? А это смешно, в самом деле. Людей уровня Глеба Калашникова редко убивают из ревности или из зависти. В наше время такие мотивы вообще экзотика. Случается, конечно, но в другой среде. — Гришечкин устало прикрыл глаза и покачал головой. — Боюсь, в процессе расследования вы не раз столкнетесь с возможными мотивами личного порядка. Если вас интересует мое мнение, не стоит тратить на это время и силы.

— Спасибо за заботу, — усмехнулся Кузьменко, — мы учтем ваш совет.

— Нет, я не собираюсь давать вам советы. Разумеется, вы все решаете сами. Но, к сожалению, не всегда успешно. Как показывает статистика, убийства такого рода редко раскрывают. Киллер наверняка был одноразовый, но заказчик… Я искренен с вами хотя бы потому, что меня тоже беспокоит заказчик. Я не исключаю, что стану следующим после Глеба. А что касается недоброжелателей"" мстителей, обманутых женщин и ревнивых мужей, так это, простите, из области «мыльных опер».

Иван заметил, что настроение его собеседника меняется каждую минуту.

Лицо то краснеет, то бледнеет. Только что он говорил спокойно и рассудительно, а тут как-то сразу сник, словно из него выпустили воздух. Последние слова он произнес медленно и вяло.

Секретарша принесла кофе в тонких чашках из настоящего фарфора. Майор отхлебнул и удивился — это была не обычная растворимая бурда, которую подают в кабинетах из вежливости, а отличный крепкий кофе по-турецки, с желтой пенкой, в меру сладкий.