Мент

Так что иди, детка, иди, а то мама заругает…

Однако майор его огорчил. То ли не понял намека, что ему предлагают, то ли пятисот баксов ему было мало. Он пренебрег возможностью в одночасье разбогатеть и повторил свой идиотский приказ:

– Я что, неясно выразился? Лицом к стене, сволочь!

Секунду поразмыслив, бандит решил подчиниться.

– Рискуешь, парень, – процедил он сквозь зубы, поднимая руки., – Не говори потом, что я тебя не предупреждал!..

В тот момент, когда Хотулев поворачивался лицом к стенке, он вдруг ощутил резкий толчок в плечо.

Последовавший за этим удар по мошонке заставил его скорчиться и застонать, еще один удар в пах свалил Хотулева на пол. В запястья больно впились наручники, а в правый висок уперлось что-то твердое и холодное.

– Молчи, мразь! – фараон говорил холодно и спокойно. – А то пристрелю. За попытку к бегству!

Сутенер предположить не мог, что когда-нибудь подвергнется такому унижению.

Он лежал на ковре лицом вниз, извивался от боли в паху и ничего не мог поделать.

И, что самое постыдное, вслух молил о пощаде, обещая уголовному розыску пожизненное сотрудничество.

В этот момент он готов был рассказать о своих дружках все, что знал, сдать «папановцев» с потрохами…

Проклятый фараон никак не реагировал на благие намерения хозяина.

Пристегнув его наручниками к батарее, он вышел и немного погодя вернулся с двумя дружками, тощим евреем и красноносым бугаем. Бугай заржал, как лошадь, и, подхватив Катеньку, увел ее в соседнюю комнату снимать показания. А еврейчик с умным видом принялся копаться в видеокамере, установленной в спальне.

На Хотулева эти двое не обращали никакого внимания. Словно его в комнате вообще не было. Павлу Андреевичу казалось, что это сон. Кошмарный сон. И как он мог так глупо попасться?..

Между тем у фараонов развязались языки, и Хотулев навострил уши.

– У тебя хорошая интуиция. – Еврейчик, копаясь в аппаратуре, повернулся к небритому. – Видеозапись на месте, оружие с отпечатками плюс показания девушки.

Может, и вправду что) получится?..

– Получится! – торжествующе усмехнулся) тот.

 – Я что-то понятых не вижу.

– Ждут в коридоре участкового, чтобы вместе войти. – Еврейчик понизил голос, и Павлу Андреевичу пришлось напрячь слух. – Помяни мое слово, у тебя еще будут неприятности. Он в деле не один. – А, – беспечно отмахнулся небритый. – Главное, я выполнил то, что посчитал нужным. Моя совесть чиста.

«Чтобы тебя разорвало, совестник хренов, – со злостью подумал сутенер. – Ты еще не знаешь, в какое дерьмо влез.