Медовый месяц с чужой женой

— Дура, — отобрал Виктор пушку. — Предохранитель не сняла. — Бросил пистолет охраннику: — Следите, чтобы оружие ей в руки не попало. — Улыбаясь, приподнял мой подбородок: — Я не хочу, чтобы жёнушка поранилась. Ведь нас ждёт до-о-олгая счастливая жизнь… — он обнял меня и жарко прошептал: — Да, признаю, я хотел просто трахнуть тебя в Вегасе. Жениться и подсунуть Орлову, чтобы он загорелся местью и грохнул моего папочку. Но за это время я узнал, что ты не такая уж скучная училка, как я думал. Я сходил в мэрию и заменил временное свидетельство о браке на подлинное.

Ты доказала, что достойна стать моей женой!

Я подняла глаза и посмотрела на этого ублюдка: он действительно считает, что я «удостоилась» чести? Прошипела:

— Женой? Да меня тошнит от одной мысли о тебе.

— Теперь ты моя! Поняла? — крикнул Виктор. — Мы будем любить друг друга и нарожаем детей…

— Fuck you! — содрогнувшись от омерзения, выдохнула я.

— Конечно, — широко ухмыльнулся он и поднялся: — Хватит прелюдий. На стол её!

Меня подняли сильные руки, растянули на карточном столе, впечатывая в дорогое дерево.

Виктор разорвал на мне дизайнерское платье. Как и Честенер, которому было плевать на деньги… и на меня. Они оба одинаковые. А я… Виктор прав. Я дура. Потому что влюбилась в монстра. Думала, пусть он жесток, но он настоящий. Как же я ошибалась! По щекам неприятно ползли слёзы, и стало всё равно, что сделает Виктор. Я хотела умереть… От меня всё равно ничего не осталось.

Но только Виктор приспустил брюки, как раздался взрыв.

В клубах дыма в зал ворвались люди, завязалась драка. Меня отпустили, но я не пошевелилась. Лежала обнажённая и смотрела в потолок. Пусть всё рухнет. Пусть, наконец, прекратится эта адская выжигающая нутро боль.

Глава 72. Макс

Поля истошно закричала. Я бросил провода, вылетел из машины и оглох…

А потом окунулся в кровавый мрак. Такой плотный и тихий, что посчитал, что это и есть мое избавление от страданий. Раз! И все муки закончились! Да только очнуться оказалось тяжелее, чем умереть.

Сначала появилась боль. В спине и плече. Затем горячее олово тоски сковало нутро, и я дернулся, чтобы стряхнуть с себя путы.

— Поля… — губы выжали стон, и я попытался поднять руку. Что-то удерживало ее, а голова будто набилась взрывчаткой: от малейшего движения или звука — трещала.

Я долго всматривался куда-то вперед, хлопал тяжелыми веками и пытался разогнать морок.

— Макс… — Федя появился из тумана, как будто заглянул в мой личный ад через иллюминатор.