Медовый месяц с чужой женой

Я передёрнулась: он точно больной! Но когда Владимир приказал Юки ублажить его, я не смогла сдержаться. Схватила девушку за руку и, глядя в глаза Дорогову, заявила:

— Нет.

Глаза Дорогова полыхнули яростью, и неизвестно, чем бы это закончилось, если бы двери дома неожиданно не распахнулись. Тэкео, выругавшись, отпихнул Карину ногой, и девушка с криком упала на землю. Японец, гортанно крича, торопливо приводил одежду в порядок. (25da8)

Дорогов мгновенно забыл обо мне. Приказав всем опуститься на колени, сделал это и сам.

Я медленно села на землю и, не отрываясь смотрела, как японцы выстраиваются в ряд. Неужели мне повезло, и сейчас я увижу одного из старейшин? А я всю голову сломала, пытаясь придумать, как мне попасть в дом, желательно живой и не отсасывая никому…

Но вместо старейшины, в дверях показались два японца. Они кого-то тащили… Голова пленника покачнулась, и сердце застыло в моей груди, когда я узнала в окровавленном человеке Честенера.

Перед глазами на миг потемнело, тело оцепенело, мысли словно заволокло туманом, но я сжала челюсти.

Нет! Нельзя поддаваться слабости, сознание мне ещё пригодится. Макс жив. Я знаю, что он жив! Точно же жив… Монстр проклятый, я сама тебя убью, если ты погиб!

Глава 69. Поля

Ярость, пусть и с сумасшедшинкой, придала мне сил, и я поднялась на ноги. Я помогу ему во что бы то ни стало! Посмотрела перед собой и увидела старца в окружении свиты. Часть тех, кто сопровождал старика, были одеты в вышитые золотом японские наряды, часть в строгие деловые костюмы.

На старце же было обыкновенное белое кимоно, а длинные седые волосы заплетены в косу.

Я задержалась взглядом на перстне, что темнел на руке пожилого японца, — единственное украшение старика. Изготовленное из цельного куска нефрита, с изображением оскалившегося дракона, оно указывало на статус владельца.

Спина похолодела: передо мной был один из старейшин, а я так легкомысленно вскочила с колен! Наблюдая за тем, куда несли Макса, я не заметила, как следом вышел один из самых уважаемых людей в этом городе.

Дорогов прошипел:

— Идиотка… ты уже труп.

А Тэкео бросился ко мне и приставил лезвие к горлу. Жить мне осталось пару секунд, как вдруг я вспомнила разговор с отцом. Тогда он был трезв и, посмотрев на меня, произнёс: «Пелагея, дочка, запомни. Если когда-нибудь судьба занесёт тебя в Японию, и ты попадёшь в беду, ищи старого человека и произнеси то, что я сейчас скажу».