Медовый месяц с чужой женой

Хорошо, что практиковался в китайских ресторанах Америки, иначе меня бы сейчас грохнули за одни корявые пальцы, из которых тонкие деревянные спицы бесконечно норовили выпасть.

Если выживу, уеду в Тибет — нервы лечить, или лучше в Сибирь — охлаждать свой жар.

Когда тарелка опустела, я все-таки забыл, что нужно сказать по окончанию трапезы, потому тянул до последней рисинки.

— Нихонсю? (с японского: саке) — предложил Тэкео и, плавно отложив в сторону палочки, промокнул тонкие губы белоснежной салфеткой. Она на фоне его кремово-шоколадной кожи, казалась ослепительно яркой.

— Да, благодарю, — я повторил его движение и осторожно положил ладони на колени. Пальцы не дрожали, но сердце мое разучилось нормально работать: тупо лупило в грудь и крошило ребра.

— Максимилиан Честенер? Что за документы ты обещал показать? — спросил Тэкео и приподнял тонкие брови над прищуренными узкими глазами. Черными, как моя душа, что отравилась местью.

Сразу к делу? Это, конечно, хорошо, но мне нужно время, больше времени. Где же Келл со своим сигналом? Дорогов должен быть рядом: когда я заходил в логово якудза, он уже направлялся сюда из аэропорта.

Потому, чтобы выиграть драгоценные минуты, я решил немного напустить дыма:

— Виктор Дорогов — сын Владимира Дорогова, переписал крупнейшее казино в Лас-Вегасе на меня, а я знаю…

Японец подал знак официанту, и нам подали роллы на подносе, керамический кувшин и две чоко.

Я сглотнул и договорил:

— …что вы присматриваете за этим бизнесом в Америке.

— Кампай! (с японского: пьем до дна!) — вдруг отрезал Тэкео и приподнял свою, наполненную официантом чашечку, на уровень глаз.

Федя строго приказал мне копировать все действия японца, я это и сделал. Повторил тост-слово и поднес чоко к лицу.

— Пей, — сказал Тэкео. Нет, приказал.

Бывают моменты, когда ты перед маленьким человеком по росту кажешься лилипутом по статусу. Плевать, даже если мне в чоко плеснули яд. Все равно терять нечего. Все, что можно, я и так потерял: надежду на счастливую жизнь, непоколебимую любовь, доверие к людям.

Я опрокинул чашечку и выпил все содержимое: там помещалось несколько глотков, но и они обожгли горло и оставили на языке привкус банана и яблок.

— Показывай документы, — японец отставил пустую чашечку в сторону и, причмокивая губами, спокойно взял палочки, захватил ролл, отправил его в рот, а потом неожиданно воткнул хаси вертикально в скрученные листья нори.

А это плохо! Очень плохо.