Медовый месяц с чужой женой

 — Максимилиан Честенер, а вы…

— Обращайся Тэкео Цудзи, — и он, повернув широкие плечи, пропустил меня вперед.

Оставлять хищника за спиной — опасно, но смертельно — выразить неуважение, потому я шагнул в никуда, осознавая на что иду.

Решиться пойти ва-банк — это вам не казино на кон поставить и даже не жену. Здесь и сейчас будет известно, смогу ли я дышать в следующую минуту.

— Иди, — сухо сказал главарь, щекоча гортанным голосом мне лопатки, — разделишь с нами обед, Максимилиан Честенер, — и подал звуковой сигнал своим.

Мужчины расступились передо мной и, перестроившись, замкнули шествие позади босса. Он не кумитё (с японского: шеф) в группировке, но один из сайко-комон (с японского: старший советник), в его подчинении все бригады Токио, насколько успел ввести меня в курс дела Федя. Я запретил другу вмешиваться, достаточно жертв.

Да, идти одному в логово хищников — самоубийство, но у меня не оставалось выхода. Я знал, что Витенька на подходе, через несколько часов нагрянет к якудза с документами, и мой план рухнет.

Только заручившись помощью более сильного врага, можно выиграть в неравном бою, но я подозревал, что все не просто так. Владимир хорошо здесь наследил, его боялись все, даже якудза не скрывали трепета перед этим мерзким человеком. Если его имя вызывало такой острый интерес у японцев, и меня даже не пристрелили на месте и позвали к столу, значит, я на правильном пути.

Келл должен подать сигнал о приближении Витьки, но до этого я обязан выиграть время, повернуть целую структуру бандитов в свою пользу.

На удивление здесь были простые столы, не приземистые, к чему готовил меня друг. К Тэкео подошла юная, лет восемнадцать-двадцать, японка и набросила на его плечи темное кимоно. Она быстро обвязала мужчину поясом и, семеня, убежала из залы.

Только тогда я последовал примеру хозяина и сел к столу.

— Итадакимас (с японского: я смиренно получаю), — сказал я, когда мне поставили тарелку рассыпчатого риса с кусочком лосося, и потянулся за палочками.

— Господин Максимилиан Честенер, — растопырив палочки, сказал Тэкео Цудзи, — ешьте."

"И, хотя мне крошка в рот не лезла, я впихнул в себя кашу и рыбу, с трудом справляясь с неудобными палочками.