Медовый месяц с чужой женой

Макс яростно выругался, отставил в сторону виски и сжал сильно край гладкой поверхности, отчего стойка скрипнула.

— Я в душ, — проговорил мужчина напряженно, — мне нужно смыть с себя мерзкую пыль кладбища, — он обернулся через плечо и всмотрелся в мое лицо мутным взглядом, а затем немного мягче сказал: — Не играйся в эти игры, По-ля. Они тебе не по зубам. Я придумаю, как защитить тебя, как спрятать от Дорогова, и тогда ты будешь свободна, — Макс развернулся и быстро пошел в ванную, хлопнув дверями так, что задрожали хрустальные люстры над головой.

Я решительно последовала за ним. Распахнула дверь и, не обращая внимания на то, что он выразительно поглядывая, начинает раздеваться, заявила:

— Ты не сбежишь, Макс. Ни от меня, ни от себя. Послушай, пожалуйста. Просто выслушай. Потом можешь бросаться эпитетами и вышвыривать меня из ванной. — Подняла папку и потрясла ей: — Ты не хотел, чтобы я это видела? Или хотел?

Присела на корточки и раскрыла папку, черкнула ногтем в документ и посмотрела в хмурое лицо Макса снизу вверх:

— Твой переводчик неправильно понял вот здесь и ещё вот здесь.

Посмотри, эти иероглифы очень сложные, обмануться просто. Но значение полностью иное. Думаю, ты поймёшь, о чём речь. Слегка пододвинула к нему папку и, когда она, прокатившись по кафельному полу, ударилась о стопы Макса, призналась: — Мой отец был академиком наук, очень умным человеком с обширными знаниями. Но больше всего его занимала экономика. Я владею английским и японским на высоком уровне, знаю множество профессиональных терминов… — Посмотрела торжествующе и улыбнулась: — Ты уже отчаялся внедриться к Якудза? Я — твой билет, Макс!

Прежде чем он возразил, а желание это сделать не увидел бы только слепой, я отбросила в сторону папку, вскочила и, вцепившись в его пиджак, затараторила:

— У тебя договор на казино, Макс! Казино, через которое тайные сообщества Японии отмывают огромные деньги! Если удастся сообщить об этом старейшинам, то Дорогова не станет, — я вздрогнула и прошептала: — Отец, когда выпивал, рассказывал, как они поступают с теми, кто предал их.

Я потом не спала ночами, но слушала, потому что папу нельзя было оставлять одного. Витя трус, он будет до последнего пытаться нас убить, лишь бы старший Дорогов ничего не узнал. Но он узнает!

Макс помрачнел, как туча, и собирался что-то сказать, но я закрыла ему рот поцелуем. И, пока он застыл, словно изваяние, прошептала в губы:

— Ты выиграл жену его сына, Макс! Ты сделал так же, как он когда-то поступил с тобой.