Медовый месяц с чужой женой

Дорогов точно клюнет. Он попытается отобрать меня, давай воспользуемся этим. Я проникну к Якудза, как очередная любовница Дорогова, и расскажу старейшинам не только про казино, но и про всё, что ты собрал на Дорогова. А там компромата столько, что Владимира будут разрезать по кусочкам на суши!"

"— Ты свихнулась? — тихо пробормотал Макс, сдавливая неосознанно мои плечи. Отодвинулся, будто проверял, как я выгляжу, нет ли на мне чего-то из ряда вон выходящего, ушей слона, как вариант, и отрезал: — Нет! Иди спать, же-на, — он встал, скинул пиджак, почти разорвал рубашку, отчего пуговицы выстрелили в стороны, как пули, стянул одним резким движением трусы и забрался в душ.

 — Ты еще здесь, наивная чукотская девочка? Может, спинку мне потрешь?

— Хорошо, — кивнула я и втолкнула его глубже в душ. Развернула к себе спиной, и едва не задохнулась от прохлады воды, что обрушилась на голову. Самой от себя стало смешно: такая мелкая ворочаю огромного здорового зверя. С энтузиазмом намыливая ему широкую бугрящуюся мышцами спину, продолжила напор: — Если ты думаешь, что я буду спать с Дороговым — ошибаешься.

А если всё равно так считаешь — вспомни наш первый день, — Макс выразительно фыркнул и качнул головой. — Я лишь использую его слабость, чтобы проникнуть внутрь системы, — развернула его к себе лицом и, намыливая грудь и обводя рисунок татуировки по контуру, уверенно добавила: — Тем более, я жена его сына, он не будет ко мне лезть… наверное. В любом случае, другого выхода нет. Уверена, ты и сам знаешь! — ткнула его мочалкой в грудь, отчего мыльные брызги окропили мое лицо: — Сколько раз ты пытался? Уверена, сотни! И всё бесполезно. Они не подпускают чужих. Даже такие, как Дорогов, всего лишь шавки! — посмотрела в тёмные будоражащие до самых внутренностей глаза монстра и, не давая голосу дорожать, закончила: — Либо мы их, Макс, либо они нас. Ты понимаешь, что после того, что я знаю, мне точно конец?

— Я спрячу тебя, — прошептал он и устало прикрыл глаза.

 — Но я не позволю тебе туда лезть. Ни-за-что!

— Макс, — вымученно улыбнулась я. — Думаешь, я позволю запереть себя в клетке? Я с тобой на время договора, на тридцать дней. Часть из них уже позади. А затем я возвращаюсь к маме, любимой работе, детям… Я их не брошу! Их уже один раз бросили, я не могу их предать. Никакой Дорогов не испугает меня, — я сунула мочалку Максу в руки: — Дальше, надеюсь, справишься сам.

И вышла из душа.