Меченный смертью. Том 5

Не до гиблых диких земель с их первобытными нравами, не до бед и забот простых людей, которые там жили, не до ратного подвига доблестных воинов, которые защищали рубежи их отечества от нашествия смертоносных аномальных тварей. Северная столица жила своей обычной беззаботной и легкомысленной жизнью.

В один из ненастных ноябрьских вечеров в гостиной князя Михаила Алексеевича Филатова собралось, впрочем, как и всегда, весьма блистательное светское общество. Был здесь и многоуважаемый князь Зубов Михаил Петрович, генерал губернатор приграничного округа, вместе с молодой супругой, с которой состоял в браке что-то около двух лет.

Однако, в другом кружке, состоявшем из более молодых и горячих лиц, где центральной фигурой был граф Андрей Филиппович Доронин, адъютант генерал-губернатора, шел разговор на совсем другую тему, которая в последние дни будоражила весь без исключения высший свет северной столицы.

— Но, помилуйте-с, граф, — спрашивал низкорослый брюнет в синем фраке, прикладывая недавно вошедший в моду лорнет к своим и без этого вполне сносно видящим глазам, — князь Островский пропал десять лет тому назад во время охоты в диких землях. И тут он совершенно неожиданно появляется. Целый и невредимый. Сваливается буквально, как снег на голову. Да еще и прямо к постели умирающего отца, обладателя огромного состояния.

— Полноте, Петр Николаевич, — с важным видом оглядев притихшую публику, которая ловила каждое его слово, ответствовал граф Доронин, — насколько я знаю, счастливый отец, находясь уже совершенно при смерти, признал своего сына. Говорят, что вновь явленный Александр Андреевич готов был на ДНК-экспертизу и уже собрался было через нее пройти, но престарелый князь Островский, узнав про это, невероятно разгневался и даже выгнал своего личного доктора, который первым намекнул на эту процедуру.