Меч обнажен

Йорис Ван Норрис никогда не обременял себя прощаниями в прошлом, и менее всего теперь. Он не соизволил поднять глаза, когда дверь открылась и снова замкнула мрак старой комнаты.

Зябкость комнаты, казалось, проникла и в холл. Она по пятам преследовала Лоренса, когда он спускался по широкой лестнице в высокую столовую. Серебро и полированный дуб, пурпур и тусклое золото — старое, солидное великолепие Дома Норрисов: покупателей и продавцов драгоценностей, друзей тронов, королей и королев, умерших и живущих, изгнанных и всё ещё поддерживающих тающее могущество.

Четыре сотни лет коммерции, иногда извлечение своего богатства из земли своими собственными руками.

Основали династию первый Лоренс и Хендрик, проложивший путь в Индию ещё во времена правления Великого Могола, а так же Йорис. Некоторые из них скорее были искателями приключений, чем купцами. Среди старых записей хранились пергаментные карты, карты странных мест, сегодня даже толком не известных. Но Норрисы рисовали эти карты десятки, даже сотни лет назад.

Теперь же постоянное звяканье люстр заменяло своим призрачным эхом грохот мечей в призрачных сражениях. Норрисы в былые времена были воинственными людьми. Повинуясь внезапному импульсу, Лоренс подошёл к дальней стене, где висела тёмная картина. Его дед однажды сказал, что она написана Хопсом. Но это никогда не имело особого значения для юноши. Его больше интересовал человек, живший на потускневшем от времени холсте: первый Лоренс, человек, пропавший на Дальнем Востоке, когда Китай был наполовину легендой, когда архипелаги смуглокожих, воинственных малайцев были по большей части мифом.

Лоренс Ван Норрис, первым выковавший торговую империю двумя своими могучими кулаками, правивший, как раджа на туманных островах, вернувшийся домой умирать тридцать лет спустя, преодолев Голландское море на странном заморском восточном корабле, с грузом таких богатств на борту, каких домоседы–бюргеры прежде никогда не видывали. Он взял с собой на восток невесту–голландку — против её воли, как гласит семейная легенда — и вернулся домой в окружении охраны из двенадцати высоких сыновей. Никто не мог сказать, легендой или правдой были истории о нём, истории, которые по прошествии лет превратились из обсуждаемого шёпотом скандала в гордость Дома Норрисов.

Его потомок задумался, как бы далёкий предок стал вести торговые дела с наци. Каким–нибудь поразительным, но весьма эффективным способом — судя по тому, что было о нём известно.