Меч ислама

Но они попали в столь отчаянное положение, что могли пойти на все. Монкада обвел взглядом своих капитанов, чтобы запомнить, кто настроен против него.

После эмоционального выступления Монкады дель Васто был, пожалуй, единственным, кто ему противостоял. Дель Васто был так убежден в своей правоте, что скорее оставил бы Неаполь страдать какое-то время от чумы и голода, а сам отправился бы в Геную для переговоров с Дориа от лица императора.

Однако ничто не могло убедить Монкаду. Все знали, что на помощь Филиппино шел флот под командованием Ландо.

На этом заседание было прервано, и капитаны разошлись, чтобы приступить к необходимым приготовлениям.

В темные предрассветные часы одного из тихих дней в конце мая флот под командованием наместника покинул рейд у высот Позилипо и подошел к восточным берегам Капри. Утесы острова уже начали розоветь под первыми лучами зари. Капитаны хотели выйти в полночь, чтобы под покровом темноты лечь в дрейф и дождаться подхода Филиппино, который двигался через Салернский залив.

Внезапность была потеряна. Хуже того, Монкада, этот бесшабашный солдат удачи, вот уже тридцать лет игравший с судьбой, готовился к битве, как к свадьбе. Он высадил свою армию на остров и устроил празднество, затем монах отслужил и молебен. А когда наконец Монкада вышел в море, чтобы встретить галеры Филиппино, шедшие для удобства маневра в кильватерном строю, то сделал это так безрассудно и шумно, словно был в Венеции на водном фестивале в дни карнавала.

"Просперо, получивший под свое командование «Сикаму», одну из лучших неаполитанских галер, наблюдал за всем этим, терзаясь мрачными предчувствиями. Шесть галер двигались борт к борту. Как бы в угоду пылкому желанию Монкады вступить в сражение, скорость их все увеличивалась усилиями гребущих рабов, безжалостно подхлестываемых надсмотрщиками.

На подходе к Амальфи моряки увидели, что три дальних галеры из цепи кораблей Филиппино развернулись и пошли в открытое море.

Испанцы поспешили с выводами.

— Они бегут, — понесся крик от судна к судну, и удары кнутов еще яростнее посыпались на спины задыхающихся гребцов.

Просперо, однако, оценивал положение иначе и сказал об этом дель Васто, стоявшему рядом с ним на корме «Сикамы».