Меч ислама

— И что тогда, Просперо? После всего, что случилось?

Он знал, о чем она думает, и ответил после некоторого колебания:

— Поедем, как и собирались, в Испанию. В Барселону. Этот план, предложенный верным другом дель Васто, подразумевал поступление на службу к императору и венчание в первом же порту.

Но случилось именно то, чего он боялся. Печально взглянув на Просперо, Джанна ответила:

— Разве это еще возможно? Как же вас примут в Испании, когда узнают, что вы наделали?

— Разве они узнают только это и ничего больше?

— А что еще им следует знать?

— Причины, по которым я так поступил.

— Известно станет вот что: вы спасли две жизни, свою и мою, но какой ценой? Победа господина Андреа спасла бы около двух тысяч христиан от исламского рабства на галерах. Бегство Драгута чревато набегами на христианские земли, кровопролитием, ужасом. Кто скажет, сколько людей заплатят жизнью за наше избавление?

Просперо вздохнул.

— Я думаю, какой-нибудь герой подумал бы об этом. Но я не герой, вот в чем дело.

Она сжала его плечо."

"— Я не судья, Просперо. Я только хочу напомнить, что вас будут судить другие, особенно в Испании. Вы знаете, как мечтает император покончить с этим зловещим корсаром. На что же вы рассчитываете? Ведь всем ясно, что это вы помешали разгромить его.

— Но почему это должно стать известно всем? — спросил Просперо, выходя из себя.

— А разве такое можно скрыть?

— Мне не за что себя корить.

— Но ведь обвинители всегда найдутся.

— Когда Драгут начнет похваляться операцией на Джербе, он не унизится до упоминания о том, что ему помогла какая-то неверная свинья, будьте уверены.

— Но есть рабы, которых вы освободили. И потом, те две с лишним тысячи человек, в основном испанцев, которые трудились на канале под вашим руководством. В любую минуту кто-нибудь из них может бежать. Будут ли молчать они?

— Будут, если хоть немного умеют быть благодарными.

— Не говорите, что я обвиняю вас, Просперо. Бог свидетель, мой дорогой, я далека от этого.

Он обнял ее и привлек к себе.

— Душа моя, давайте поблагодарим судьбу за то, что мы имеем, давайте положимся на нее в том, что она нам готовит. Глаза Джанны излучали нежность.

— Я попытаюсь.