Меч ислама

Но, по крайней мере, он мог утолить жажду мести и воздать за разорение Мехедии. Вот почему, пока Андреа Дориа рыскал вдоль африканского побережья, разыскивая Драгута, тот совершил неожиданный набег на юго-западное побережье Сицилии.

Начав с Агридженто, Драгут двинулся далеко на север, в Марсалу, оставляя за собой руины и пепелища. К концу недели он снова удалился от берега, разграбив шесть городов и захватив три тысячи невольников, мужчин и женщин. Первым был уготован каторжный труд, вторым — прозябание в мусульманских гаремах.

Он покажет генуэзским собакам, как называть его «пиратом и корсаром, ненавистным Господу и людям». Покажет — в этом он поклялся бородой пророка.

Он разместил пленников на борту двух галер под командованием одного из своих капитанов, Ярина Сабаха, и направил их прямо в Алжир для продажи в Соук-эль-Абиде. На вырученные деньги нужно было приобрести новые галеры, а также, при необходимости, плоскодонные суда. Эти корабли должны были прибыть к Драгуту в Джербу, где он и будет их ждать.

А пока не подоспеет это небольшое подкрепление, следует быть осторожнее.

С греческого корабля Драгуту сообщили, что Дориа ведет запоздалый поиск у сицилийских берегов, и корсар направил свои галеры на северо-запад, к проливу Бонифачо, пройдя который, он намеревался снова повернуть на юг и ускользнуть от преследователей.

К вечеру того душного июльского дня, когда Драгут отправил бригантины в Алжир, небо и море приобрели медный оттенок.

Тусклые, зловещие сполохи окрасили их, и постепенно тьма, будто мантия, заволокла все вокруг. С северо-запада, положив конец полному штилю, налетел порывистый ветер. Он стал хлестать по маслянистым волнам, паруса сердито захлопали.

Драгут стоял на корме флагманского корабля и, будто собака, принюхивался к ветру. Он велел зарифлять паруса и увидел, что этому примеру, который, по существу, воспринимался как приказ, последовали и на других судах его флота. Затем он принялся изучать небо, которое стало еще чернее, и вглядываться в кромку облаков цвета сажи с медным оттенком, быстро влекомых порывистым ветром.

И вдруг по небосводу разлились потоки огня, грянули оглушительные раскаты грома. Дождь падал ровной, будто стеклянной завесой, а мистраль превратился в мощный воющий ураган. Грот-мачта одной из галер переломилась с треском, подобным орудийному залпу, и рухнула, срывая снасти, на головы десятка рабов.