Меч ислама

— Женщина? О, черт! — На мгновение моряк смутился. — Перво-наперво надо стряхнуть этих ищеек с пяток. Потом мы пристанем к берегу у Сан-Пьер-д'Арно, в Портофино, или где вам будет угодно. Прочь с дороги! — взревел он.

Просперо рассвирепел.

— Постой, я говорю!

Он уже выходил из каюты, когда рука Джанны легла ему на плечо.

— Пускай, Просперо. Пускай. Твой моряк прав. Смотри! — Она заставила его повернуться и взглянуть за корму. — Лодка Ламбы преследует нас. Даже сейчас мы можем не успеть оторваться от них.

— Бегство не входило в мои планы, — с жаром возразил Просперо.

— Тогда я благодарю Бога за то, что твой матрос проявил больше мудрости.

Поднятый парус наполнился свежим бризом с берега, и фелюга заскользила по журчащей воде к выходу из гавани. На рыбацкой шхуне все еще возились с оснасткой, но было ясно, что под парусом она не сможет тягаться с фелюгой.

Просперо смирил свой гнев и покорился судьбе. Усмехнувшись, он вновь увел Джанну в каюту, потому что дождь все усиливался.

— Мне плевать, если какой-нибудь головорез станет хвалиться, что я убежал от него.

Черт! Дело сделано. Теперь остается лишь высадить вас в Сан-Пьер-д'Арно и придумать, как доставить вас обратно в Фассуоло.

Однако судьба распорядилась по-другому. Как только они поравнялись со старым молом, внезапно разразилась всесокрушающая буря. При первом порыве неожиданно задувшего мистраля фелюга накренилась и чуть не опрокинулась. Только проворство Феруццио спасло их: он наотмашь рубанул фал. Парус рухнул вниз и, влекомый ветром, полетел на нос.

Он хлопал и полоскался; судно сотрясалось всем корпусом. Наконец матросы закрепили его на нок-рее. Больше ничего нельзя было сделать, и судно с голой мачтой оказалось во власти урагана в открытом море, где никто не осмелился преследовать его.

Фелюга была судном широким и остойчивым и, пока шла на веслах против ветра, бури можно было не бояться. Однако Просперо мало думал о том, чем кончится плавание. Он жалел лишь о том, что не остался и не вступил в бой с Ламбой.

Глава XXIII.

ПЛЕНЕНИЕ

В крепость Мехедия, которую Драгут-реис превратил в свой оплот, пришла весть о небывалой экспедиции, направляющейся из Барселоны, чтобы захватить «пирата Драгута, корсара, ненавистного Богу и людям».

Драгут усмехнулся в бороду. Он вспомнил, как громогласно бахвалились христиане перед шершелской авантюрой, завершившейся столь плачевно для них. На этот раз знаменитый адмирал приведет большие силы, но это лишь повлечет за собой более серьезные потери.