Меч ислама

Уж такую участь уготовил ему великий Аллах.

У Драгута был солидный счет к Дориа. Спина его была (и теперь уже навсегда) исполосована рубцами, оставленными бичами надсмотрщиков в те дни, когда он надрывался за веслом на галере Дориа. Драгут не будет приковывать синьора Андреа к скамейке гребцов; но у этого старца было несколько зловредных племянников, которые займут его место на галерах, какой бы ни предлагали за них выкуп. Драгут рассмеялся и стал разрабатывать стратегию, с помощью которой он волею Аллаха одолеет этих неверных.

Он поплыл в Алжир, чтобы заручиться поддержкой старого Хайр-эд-Дина, но столкнулся с непредвиденными осложнениями. Хайр-эд-Дин собирался отплыть в Стамбул по приказу великого Сулеймана."

"Сулейман восхищался доблестью старого корсара не меньше, чем презирал своих никуда не годных адмиралов. Поэтому, планируя широкомасштабные морские действия, он возлагал верховное командование флотом на алжирского пашу. Следуя воле Аллаха, Хайр-эд-Дин должен был прибыть со своим флотом к Золотому Рогу.

Поэтому он не мог дать Драгуту столь необходимые тому подкрепления. Анатолиец должен сам выходить из затруднительного положения. Барбаросса не сомневался, что ему это удастся. Цель придаст ему мужество. И при разумном сочетании напористости и осторожности надежды Андреа Дориа наверняка вновь окажутся повергнутыми в прах.

Бессмысленно оспаривать приказы верховного правителя. Покорный воле Аллаха, Драгут наблюдал, как величавый флот Хайр-эд-Дина Барбароссы отплывает из Алжира. Город был так укреплен, что любой неприятель, осмелившийся бросить якорь в его бухте, был обречен на гибель.

Поэтому Драгут испытал искушение остаться пока здесь и бросить из этой неприступной крепости вызов могущественному императору. Он бы так и поступил, не приди из Мехедии новые вести. Не сумев отыскать там Драгута, Дориа предал город огню и мечу.

Удар был страшен и поразил Драгута в самое сердце. Подобно Барбароссе, он мнил себя повелителем. Он лелеял мечту о собственном, независимом королевстве и считал Мехедию самым подходящим местом для воплощения своего замысла.

Теперь же, по крайней мере на время, его мечта развеялась вместе с дымом пожарища, уничтожившего город.

В ярости он позабыл о прощальном напутствии Хайр-эд-Дина, призывавшего его к осторожности, и вышел в море со всей своей эскадрой

— тремя галеонами, двенадцатью галерами и пятью бригантинами. Он не был наивным человеком и понимал, что его сил недостаточно для борьбы с могучим флотом Дориа.