Мажорный поцелуй

Там уже лежал сверток с необходимыми для обработки и лечения Маркела лекарствами и хирургическими инструментами. Только она собралась переложить сверток в сумочку, как к столу подошла ее сменщина Лариса Евгеньевна, женщина лет пятидесяти довольно крупной комплекции. Маша быстро положила сверху на сверток стопку старых женских журналов и закрыла ящик.

— Привет, Маша. Как смена прошла?

— Все как обычно. Скука смертная.

— Журнальчики новые прикупила почитать? — спросила Лариса Евгеньевна, кивнув на ящик стола.

— Нет, это все те же, старые.

— Машенька, можно тебя попросить посидеть еще десять минут — хочу сбегать в кулинарию у нас внизу, взять птичьего молока двести граммов — я так обожаю эти конфеты! А то потом все раскупят.

— Да, конечно, я побуду тут.

Как только та исчезла из виду, Маша переложила сверток в сумку.

— Вот тебе угощеньице, — вернувшись, сменщица протянула Маше несколько конфет.

— Спасибо. До свиданья.

Спустившись вниз, она остановилась в холле у зеркала поправить прическу и накрасить губы.

— Привет, Маша. Отлично сегодня выглядишь. Есть минутка?

— Руслан, мне некогда, я спешу."

"Руслан был самым противным из всех дежуривших в больнице полицейских. При каждом удобном случае он делал ей недвусмысленные намеки, приглашая к себе в гости. Маша сначала вежливо отказывалась от его ухаживаний, пока в конце концов однажды не послала его прямым текстом, когда тот обнаглел до такой степени, что начал ее лапать. Маша тогда влепила Руслану пощечину.

— А я хотел пригласить тебя в кино. Никаких приставаний, честное слово. Хороший фильм — про инопланетян и про любовь. Я в Интернете читал, что интересный.

— Я не люблю кино про инопланетян, — сухо ответила Маша.

— Ну тогда давай на любой другой сходим.

— Руслан, ты что, глухой? Я же русским — языком сказала, что мне некогда. Все, свободен.

Руслан после этих слов резко переменился в лице.

— Ага, значит, ты вот так. Я к тебе со всей душой, а ты мне грубить? Спешишь, говоришь? А если я тебя задержу ненадолго?

— Руслан, пожалуйста, оставь меня в покое.

— Нет уж. Проведу-ка я досмотр личных вещей. Выкладывай вот на тот стол все, что у тебя в сумочке.

— Тебе что, делать нечего?! Какой еще досмотр? Ты не имеешь права.

— Очень даже имею.