Мажорный поцелуй

Следователь был зол на них обеих, но ничего поделать не мог — официально прицепиться было не к чему. Никто не запрещал благотворительность, никто не обязан отчитываться о подарках. Но верить в услышанную только что чушь Горецкий ни за что не хотел. То же мне, начитались девчонки сказок и навешали лапшу на уши. Покажите, где в нашем в городе живет хоть один сердобольный толстосум? Да их в принципе не может быть. Человек, заработавший сотни тысяч евро, априори лишен чувства жалости. И добровольно делиться своим баблом он будет только, если его крепко прижмут еще более влиятельные, чем он, люди.

Как только следователь вышел из палаты, Маша присела у кровати Яны, взяла ее за руку и принялась успокаивать. По глазам Яны и выражению лица было видно, что она сильно взволнована визитом полицейского и его вопросами.

— Яна, все в порядке. Ему не к чему прицепиться. Если он еще раз заявится и начнет опять расспрашивать, не говори ему ничего. Просто молчи. В конце концов ты ничего противоправного не совершила. Да и вообще — по закону не обязана отвечать.

— Да я уже поняла. Просто растерялась, разволновалась. Он как-то так неожиданно сюда заявился и с ходу начал засыпать вопросами.

— Мне он таким гадким показался. Глазки бегают. Волосы жирные, немытые, грязь под ногтями.

— Слушай, Маша, а я за Маркела сильно переживаю. Раз полицейские заявились сюда и вынюхивает что-то, то, вполне возможно, что они подозревают Маркела в краже этих денег. У них точно есть на него досье, я раньше даже несколько раз замечала, как за нами следили люди, наверняка из полиции. Вот они и решили выйти на него через меня.

— Не беспокойся, твой Маркел в надежном месте. Там его никто не найдет. А этот Горецкий пусть сколько угодно бегает вокруг тебя — у него ничего нет.

— С ним точно все хорошо? — с тревогой переспросила Яна.

— Да, на нем заживает как на собаке, — улыбнулась Маша. — Пока.

Медсестра зашла на этаже в свой дежурный пункт, села за стол и открыла выдвижной ящик.