Жена моего брата

Странно, наверное, такое предложение из уст мужчины выглядит. Вот и ищет причину.

— Откинь свои дурацкие интерпретации и отнесись к моему предложению — как оно есть. Если мы не станем форсировать, тебе будет комфортнее?

Опускает глаза.

— Да. Конечно. А Вам? — вдруг выстреливает в меня снова пытливым взглядом.

— А я потерплю, — в моем голосе проскальзывает много всякого, что я не успел поймать и блокировать.

Закрываю глаза, пряча за веками всё, что я думаю на самом деле по этому поводу.

— Ради меня?.. — растерянно.

— Ради нас.

— Ладно… спасибо, наверное, за предложение.

Отворачивается и тоже смотрит в окно.

— Что тебя смущает? — начинаю нервничать я.

— Что смущает?

Неожиданно разворачивается.

— Вы, Демид, и так-то человек холодный… А временами вообще как айсберг… Я еще ничего не сделала, а Вы уже смотрите на меня то ли с презрением, то ли с отвращением.

— Я не холодный, — осаживаюсь я.

С отвращением?.. Считала из взгляда? Я же не на тебя, дурочка!

Отрицательно качаю головой. В груди переполняет болью от её слов.

— Ты ошиблась.

— Да? — хмурясь, ноздри нервно вздрагивают. — Обнимите меня тогда.

Я дергаюсь к ней и тут же торможу. Ступор.

Давай, Черкасов! Объятия — это не заразно! Но… По моей коже идут мерзкие мурашки, и я растерянно замираю, не решаясь.

Отворачивается.

Ну мля… Встаю позади неё, так близко, что чувствую жар её тела. Ощущаю, как она вся трепещет.

Хочется повыть на луну от понимания, что зацелуй я ее сейчас, не оттолкнула бы!

— Но это не значит, что я не хочу, — шепчу ей в затылок.

Настороженно кивает.

— Я могу быть уверенным, что ты определилась?

— Не давите на меня, пожалуйста. У меня и так пара дней всего…

Через ткань топа прижимаюсь губами к плечу.

— Ведьма моя карельская… — признаюсь я ей завуалированно в своих чувствах, вспоминая её вопрос. — Не ошибись!

Вздрагивает.

— Я поеду. Поздно. Спасибо за ужин, Золотинка.

— Папа так звал… — не поворачиваясь.

В груди сжимается от открытых слов, вскрывающих её ранимость.

— Всё хорошо у тебя будет, слышишь?

У меня — не факт. А у неё — да. Я себе это обещаю.

Ухожу, так и не поцеловав. И даже не прикоснувшись к её пальчикам. Ухожу измученным, словно голодным постоял у роскошного шведского стола, но так ничего и не съел. Этот голод мучителен!

— Тихий! — окликаю на улице Тихона.

— Чего? — из темноты.

— Не буянь. Сестра переживает. Людей, которые о тебе переживают надо ценить, понял?

— Ладно… — угрюмо.

Выходит на свет.