Жена моего брата

Сейчас будут простои, а это потеря денег. Сливает же ежедневно бабло на тусовки это бессмысленные.

Набираю Злату.

— Здравствуйте… — шепотом.

— Что у тебя случилось?

Молчание… вздох…

Я как радар реагирую на ее вздох болезненным ощущением в груди.

— Иван Михайлович?

— Мхм… — положительно.

— Ты плачешь, что ли? В больнице? — слышу только её тихий рваный вздох. — Я приеду сейчас. Трубку Тихону передай.

Держа телефон у уха, накидываю пиджак. Шарю по столу рукой в поиске ключей от тачки.

— Это Тихон.

— Минуту…

Выхожу из кабинета.

— Регина! Я уехал.

— Дэм, через час встреча назначена же.

— Перенеси.

— Невозможно.

— Значит, скоро вернусь.

Сбегаю по лестнице вниз.

— Тихон, ты здесь?

— Да.

— Рассказывай…

— У деда сейчас был какой-то приступ. Судороги. Он в себя не приходит.

— А опухоль-то где?

— В мозгу.

— Ясно. Неоперабельная, да?

— Терминальная стадия.

— Врачи что сказали?

— Увезли в реанимацию. Говорят — ожидаемо было. Ничего не поделать.

Выруливаю со стоянки на дорогу. Плотно… Твою мать! Успеть бы вернуться еще. Смотрю на часы…

— Сестра как?

— Молчит.

— Ты рядом будь, понял? Я приеду сейчас.

Отписываюсь Регине, что не успею на встречу.

Регина: «И что мне делать?»

Демид: «Звони отцу. Пусть подъедет, пообщается».

Регина: «Он не владеет полностью ситуацией».

Демид: «Ты владеешь! Давай, Регина, до связи. У меня трешак тут. Я обязан быть».

Через минут сорок подъезжаю к больнице. В коридоре вижу Злату в белом запахнутом халатике.

— Будем следить за состоянием, — заканчивает врач. — Но он просил в случае смерти мозга на аппарате не держать.

— Я знаю. Спасибо.

Отвожу её на крыльцо. Глаза блестят, но слёз уже нет. Мы молча стоим, рассматривая задумчиво кроны деревьев.

— Пришёл в себя?

— Нет… — вяло. — На аппарате жизнеобеспечения. Сам не дышит.

— Наверное, я должен какие-то слова утешения сказать.

— Да.

— Но мне очень жаль. Как оформлены сейчас документы на прииск?

— Зачем Вам? — выпускает она колючки. — Это Тихона прииск!

— Затем, что Дагиев будет искать момент, Злата, вашей с Тихоном максимальной уязвимости. И он кажется настал. Если бы я хотел провернуть что-то, я бы делал это сейчас.