Мажор

Надо вернуть на место, – беспечно выдал Феликс, опуская взгляд к моему рту.

– От такой наглости опешила бы даже голодная белая акула. Знал бы ты, скольких нервов мне всё это стоило… – Я так сжала стакан, что побелели пальцы.

– Я ведь уже попросил прощения… – Неожиданно парень посмотрел на меня каким-то новым серьезным взглядом, и в душе заискрило. – Что-то перед глазами потемнело… – добавил севшим голосом, дотрагиваясь до моего запястья. – Наверное, предохранители вырубило…

Я заметила отблески огня на глубине его кофейных зрачков.

Под ключицами зашевелились мурашки. На языке до сих пор сохранялся вкус его губ. «Мама дорогая, что же мы творим?!» Два с половиной месяца назад мы впервые встретились в кухне этого дома: тогда я боялась его до чертиков, а теперь внимала каждому уверенному слову. Как символично.

– Не знала, что ты умеешь готовить… – растерянно пробормотала, глядя на то, как однокурсник достает из шкафа всякие баночки-скляночки со специями.

– Э-э-э… Не совсем. Но не думаю, что готовка – это нечто сверхъестественное, – с видом непревзойденного шеф-повара Железнов облокотился на кухонный островок, оживляя свой телефон.

– Окей, Гугл, как приготовить курицу в винном соусе? – эротичным низким голосом задал вопрос спортсмен. Свободной рукой он взъерошил иссиня-черные волосы, и я все-таки не смогла сдержать улыбку. Харизма этого сумасброда била через край. – Я разделаюсь с тобой, крошка, – пригрозил Железнов синюшному бройлеру, вновь заставляя уголки моих губ приподняться.

От созерцания его красивого сосредоточенного лица, колдующего над куриной тушкой, мышцы живота завибрировали от подступающего смеха.

– Давай, я тебе помогу?

– Да сиди уже. В ролике на «Youtube» мужик готовит с завязанными глазами. Я уж точно не хуже лысого коротышки… – Однокурсник нахально сжал съежившуюся попку, бомбардируя при этом горящим взглядом.

– Феликс, твое самомнение когда-нибудь сыграет с тобой злую шутку. Всё это, конечно, забавно, но давай уже поговорим…

* * *Битый час мы на повышенных тонах обсуждали проблемы.

Для меня стало потрясением, что Громов на протяжении всех этих недель водил меня за нос, изображая бедного и несчастного. Щеки горели от стыда, ведь я думала о Феликсе хуже, чем он заслуживал. В глубине души проросли ростки облегчения. Осталось только прояснить самый главный вопрос…

– Но почему ты даже не попытался всё объяснить? Если бы ты сказал, что он тебя спровоцировал…

Феликс вздохнул.

– Я никогда не буду доказывать, что не осел.