Мажор

– Скажи, что ты чувствуешь? – пробормотал у самого уха, прижимая ближе к влажной разгоряченной груди.

– Между нами всё так сложно… – не в состоянии подобрать слов, нежно поцеловала его в губы.

Сегодня мне хотелось говорить на другом языке. На языке любви.

– Ты думаешь, всё сложно? Почему бы просто не признать, что мы счастливы?

Его размеренное дыхание опаляло щеку. Ресницы затрепетали, опускаясь. Я уносилась от реальности с поразительной мыслью в голове…

Мы счастливы!

* * *Новый день встретил полнейшей неразберихой.

И хоть на сердце впервые за долгое время было спокойно и тепло, прошлая ночь спутала все карты. Мне нужно было время, чтобы просто прийти в себя и разобраться в чувствах, которые били тугой струёй из самых недр души.

– Ты уверена, что не хочешь где-нибудь пообедать вместе? – сжимая мою ладонь, вкрадчиво поинтересовался Феликс, когда белоснежный «Мерседес» остановился около общежития.

– Мы и так объедались всё утро. У вас с Линой настоящий кулинарный талант.

Ангелина или Купидон-лихач, как с недавних пор прозвал её брат, вернулась домой рано утро и сразу же организовала для нас завтрак с гранолой и сырниками.

Таким образом я прекрасно провела первую половину дня за непринужденной болтовней в компании Железновых.

– Может, тогда вечером в киношку? – Он жалил кончиком ногтя мягкую сердцевину ладони, продолжая играть пальцами с моей рукой.

– Увы. Завтра утром важная пара по телевизионной журналистике, а у меня до сих пор к зачету не готов сюжет… – проронила еле слышно, избегая смотреть ему в глаза.

– Удивительно, что ты не подготовилась заранее, – Феликс улыбнулся. Его взгляд был полон куража и упрямства.

– Немного обленилась… – вздрогнула, когда он неожиданно заткнул мне рот поцелуем.

Наши пальцы переплелись, двигаясь в унисон с языками, а его умелые поцелуи всё сыпались и сыпались. Феликс постарался вложить в эту чувственную ласку всю свою силу и мощь, поэтому я вернулась в общагу, ощущая себя невесомым перышком.

– О, явилась, не запылилась! – окинула меня недовольным взглядом Карина.

 – Ну, что скажешь? – соседка по комнате замолчала, многозначительно наматывая на палец белоснежную прядь жёстких, как солома, волос.

– А что я должна сказать? – пробормотала настороженно.

– Ну, про надпись…

– Какую н-надпись?

– Посмотри в окно.

Спустя секунду я раздвинула занавески, устремив взгляд вниз. Прямо у нас под окнами огромными белыми буквами красовалось: «Злата Мягкова – ШЛЮХА!»

– Ох… – только и смогла выдавить из себя, мотая головой.