Матабар (СИ)

Странно и…

Очередная вспышка молнии, затем оглушительный раскат грома и вот Арди уже перебирается по насквозь замерзшей реке на другой берег. Там он прошел по явно ухоженным дорожкам к высоким, тяжелым камням, сложенным каким-то сложным и хитрым образом. Таким, каким не могли их сложить ни сели, ни паводки. Да еще и письмена на них.

Арди шел, вчитывался, пока не остановился у последнего из камней.

— Гек… тор… — читал охотник. — Эго… бар. Сын… муж… отец… охотник. 442–512 от п. Э…

Арди не знал, что значат эти цифры и что такое — « п.

Э.», но вот имя. Гектор Эгобар. Оно, по какой-то неясной причине, отзывалось в сердце Арди чем-то одновременно приятным и болезненным. Настолько, что охотник схватился ладонью за грудь, сжал шкуры и едва-едва умудрялся хватать ртом воздух. Будто кто-то невидимый и могучий ударил ему прямо в центр грудины и разом вышиб весь дух.

Охотник отвернулся.

Он не знал почему, но ему было больно смотреть на камень и потому… потому он смотрел на другое. Ниже, дальше по течению речного рукава, внизу склона, горели огни.

Сотни огней. И не такие, как бывает, когда молния дотягивается до лесных разливов и рождает дикий огонь. Скорее… скорее они немного напоминали спутниц ока Духа Ночи — звезды. Только эти светили не в небе, а на земле.

Арди отправился туда. Через поляну и пролесок, пока не встал на границе обрыва. Он наклонился и очистил от снега камень. Если не приглядываться, то и не заметишь. Но Арди пригляделся. Потому что знал.

Маленький, красный отпечаток ладони.

Кровавый отпечаток. Который не смыли дожди, не стесали ветра, не укрыла трава. И даже камень, местами отколовшийся и обратившийся в пыль, не тронул этот узор.

Арди занес над ним руку.

Где-то позади, вдали, раздался рев Учителя, но было поздно.

Охотник опустил руку, накрывая своей ладонью кровавый узор и воспоминания потоком хлынули в его сознание. Сцены прошлого один за другим врывались в разум, терзая ледяные путы, когда-то оплетавшие сердце. Они рвали их в клочья и каждый новый такой разрыв обрушивал на Арди град того, что он считал снами о снах.

И так, пока, наконец, не растаял последний узел и Арди не увидел, как пылает город и как объятья орка сжимают его… его…

* * *

— Отец… — слова слетали с уст мальчика, а слезы обжигали щеки. — Мама… брат… дедушка…

Он лежал на камнях и холодный ветер пронизывал насквозь его тело — тонкие шкуры не могли удержать порывы стужи, принесенной морозами Старой Алькады.