Маска Зорро (СИ)

И с последним звуком еще один женский крик, полный ужаса и отчаяния, заполнил каменную пещеру.

Фиона…

- Какого черта, три! – гремел голос Хуана. – Это лишнее! Это неправдоподобно! Убираемся отсюда!

Раздались звуки борьбы – Хуан скорее всего пытался обездвижить и увести принцессу через черный ход к ждущим их лошадям. Ей нельзя было оставаться здесь – ее присутствие выдавало с головой и ее саму и дона Эстебана с его помощником. Но она не давала себя схватить. Она кричала и вырывалась, пытаясь добраться до темной фигуре впереди.

Изабелла понимала это так ясно, словно видела собственными глазами. Но оно оставалось на периферии ее сознания. Равно как и то, что сверху начал доноситься какой-то шум.

Быстрые шаги по лестнице, обезумевший крик Рикардо. Сорвавшиеся голоса дона Алехандро и отца.

Ничего… Сейчас ничего не имело значения.

Все, что сейчас заполняло ее разум, был медленно угасающий взгляд зеленых глаз.

Он не успевал… Не успевал отвести руку Хуана и Фионы. У него не было больше легкого и быстрого оружия, чтобы выбить им ножи с того расстояния, на котором он находился. Длины кнута было недостаточно, а его шпага впервые оказалась бесполезной. У него ничего не было. А потому он использовал… себя.

В одном гигантском прыжке с высоты в несколько метров он ринулся вниз вместе с метнувшимися с другой стороны кортиками, в последний момент закрыв собой прикованную к стене крохотную фигурку.

"Изабелла забилась в тисках, пытаясь освободить руки и обхватить его за плечи, чтобы не дать ему упасть, но ее бой против закаленного железа был так смехотворен, что она не смогла даже пошевелить свои оковы.

Она звала его по имени, просила не закрывать глаза и подождать еще немного, обещала, что сейчас здесь появятся врачи, что все будет хорошо. Умоляла его не оставлять ее, в отчаянной попытке цеплялась за его слова о том, что она принадлежала ему. Она пыталась его удержать его же собственным словом, которое он никогда не нарушал… Но она уже чувствовала, как сбивается его дыхание, как меняются удары сердца в его груди, как уходит обычная собранность его тела.

Она понимала, что прошло едва ли больше пары минут с того момента, когда он обнял ее и принял на себя ее смерть, но эти мгновения длились дольше, чем все ее существование.

Он еще не успел сделать ни одного движения, а она уже прожила тысячу жизней.