Маска Зорро (СИ)

И, пожалуй, эта несовместимость была в данный момент единственным волнующим ее предметом, как, если бы она назубок выучила некую аксиоматическую формулу, а потом вдруг узнала ее опровержение.

Что касалось всего остального – Изабелла почти ничего не чувствовала, словно, прочитала книгу или услышала чей-то интересный, но далекий от известной ей истины рассказ.

Она помнила, как, не касаясь земли, подошла к дону Алехандро, как, не говоря ни слова, забрала конверт и пришла на это место. Она вообще все отлично помнила, включая ход своих мыслей относительно содержимого письма.

Описаний каких-то страшных событий при дворе оно не должно было содержать, в противном случае печальные вести передали бы устами глашатая. Обычным письмом с рассказом о повседневной жизни это тоже быть не могло, иначе, зачем было высылать его почти сразу после ее отбытия. Оставалось единственное логичное объяснение – письмо содержало сведения, касающиеся исключительно ее персоны.

Изабелла помнила, как тянула время. Пока она держала это письмо в руках в нераспечатанном виде, все было по-старому: непонятно, странно, на другом конце света, похоже на вымысел, но все же ее сознание еще полностью принадлежало Британии.

А теперь одно движение руки должно было окончательно вырвать ее оттуда, безвозвратно превратив этот безумный сон в невероятную реальность.

Она долго сидела на земле и смотрела на печать. Руки не слушались, словно принадлежали не ей. Она откладывала письмо, снова брала его тонкими пальцами и снова убирала в сторону.

..

Неужели это письмо подтвердит все его слова? Все, что он говорил ей... Ведь он первым пошатнул ее жизнь.

Хотя он же первым и протянул ей в этот момент свою сильную руку...

Неужели он во всем был прав?

Девушка, не глядя, нашла конверт и сломала гербовую печать. Перед глазами замаячили ровные мелкие строки, выведенные родной и далекой рукой...

Послышались негромкие спокойные шаги, остановившиеся в нескольких метрах от нее.

Изабелла сложила листы бумаги и, закрыв глаза, откинула голову.

Значит, все, что он сказал ей, правда... И та жемчужина ей не приснилась. И «Клуб», и цветы, и записка. И этот каменный дом, и озеро. Все это – не сон. А самая ее главная действительность стоит сейчас в нескольких шагах. Или уже ближе... Или уже не стоит, а обнимает ее....

Ее руки обожглись от жара его плеч..."

"Она сидела у него на коленях, спрятав лицо на его груди и вцепившись в шелковую ткань рукавов его рубашки. Перед глазами расплывалось черно-красное пятно.