Маска Зорро (СИ)

Девушка мужественно собралась с силами и, откинув легким взмахом головы рассыпавшиеся по плечам длинные волосы, повернулась к двери.

Огненно-красная шелковая рубашка сразу же остановила ее взгляд и дыхание..."

"- Как хорошо, что Вы пришли! – донеслось сзади. – Сейчас, я приготовлю еще подносы, их тоже надо будет отнести. – Керолайн загрохотала посудой и дверцами шкафов.

- Боюсь, Рикардо по возвращении домой не влезет ни в одни свои штаны, – усмехнулся Зорро.

- Это просто легкий ужин, – отмахнулась Керолайн.

Изабелла, чуть дыша, сделала небольшой шаг в сторону, чтобы обойти свою неожиданную преграду, как вдруг почувствовала, что ее руки освободились от тяжести фруктовой вазы, а сама она потеряла ощущение земли под ногами и оказалась в воздухе.

- Я сейчас вернусь. Оставь на столе все, что нужно будет забрать, – произнес молодой человек в сторону ошеломленной фрейлины и вышел из кухни.

У Изабеллы потемнело перед глазами. Она почувствовала его тело – такое сильное, такое горячее... Он легко подхватил ее под бедра и прижал к себе, даже не ощущая ее веса, хотя нес ее на одной руке.

Они вышли из каменных стен и оказались перед чудесным зеркально-ровным озером, окруженным изумрудной зеленью листвы засыпающих деревьев и кустарников.

Она не сразу поняла, что обняла его за плечо – это получилось инстинктивно, как у детей, которых берут в крепкие, но осторожные объятия. А когда поняла – уже не смогла убрать рук…

Она хотела, но ей некуда было их деть – в любом положении они бы неминуемо касались его тела.

О, сколько силы было в его теле... Сколько огня, сколько власти, сколько непреклонной воли… Изабелла сейчас со всей ясностью осознавала трепет в душах его врагов. И в своей тоже…

- Кому пришла в голову идея обучать Керолайн испанскому? – почувствовала она его голос у себя в груди.

Изабелла судорожно выдохнула и еще сильнее обвила одной ногой другую.

- Я предложила – Кери была не против, – прошептала она.

- Очень хорошая мысль. Уча ее, ты будешь учиться сама.

Ее снова ударило, словно молнией.

Ничье одобрение никогда в жизни еще не имело для такого невероятного значения. Ее всегда хвалили ее педагоги за ее успехи в науках, в литературе, в музыке.