Маруся и близнецы

То ли был виноват слишком яркий свет луны, заливавший комнату, то ли дневной сон, сбивший режим.

То ли фантазии, никак не желавшие ее отпускать.

Фантазии о том, чем занимаются ее братцы, сбежавшие к своим девкам в деревню. Интересно, они каждый день новых выбирают или у каждого уже появилась своя зазноба?"

"Эти девки старше мальчишек и учат их всем этим трюкам, которые они блестяще продемонстрировали в бане?

Или Макар с Никитой выбирают юных девчонок, чтобы развращать их этими вот своими ловкими пальцами, которые умеют так сладко ласкать?

Дышит ли так же рвано Никита, когда смотрит между ног другой женщине?

И сжимает ли Макар пальцами соски кому-то еще — так, как сжимал ей?

Влажная от пота ночнушка сбилась, закрутившись вокруг пояса, одеяло было зажато между ног — облегчение не приходило.

Но это уже походило на одержимость, от которой мог помочь только ледяной душ.

А ведь…

Пока братцев нет, можно же принять спокойно душ, не дергаясь на каждый шорох.

Однако выйдя из дома, Маруся вдруг задумалась.

Ведь пока братцев нет…

Можно позволить себе не только душ.

То и дело оглядываясь, она подошла к бассейну, включив по пути подсветку. Прогревшаяся за несколько последних жарких дней, вода не остывала и ночью. Серебристые отблески играли на окружавших бассейн кустах сирени, шезлонгах и столиках.

Постояв немного на краю, Маруся поколебалась, но, решительно отбросив все страхи, скинула на траву влажную от пота ночнушку — и нырнула в ожидающую ее голубую гладь.

Вода мгновенно окутала ее тугим коконом с ног до головы. Чуть прохладная поначалу, она быстро стала идеальной комфортной температуры. Ощущение струй, ласкающих ее самые нежные части, было непривычным. Обнаженная, Маруся чувствовала себя слишком уязвимой.

И свободной.

Она словно сливалась всем телом с окружающей теплой ночью, с черным небом, в котором сияла яркая луна, с прохладными струями воды, обтекавшими ее тело и качавшими, словно в гамаке. Как жаль, что она раньше никогда не пробовала купаться голой!

Набрав цветов, близнецы двинулись в обратный путь.

Ночь была прохладной, в воздухе копилось предчувствие ливней. Макар ежился от свежего ветерка, забирающегося под футболку. Зато его брат додумался надеть толстовку и теперь тот обдумывал, как добыть ее себе.

Через «неприступный» забор лезть было лень, поэтому Никита тихонько приотворил калитку и задержался у беседки, чтобы налить воды из дождевой бочки в вазу, где ромашки будут ждать утра.