Маруся и близнецы

К тому же колею оставили серьезные грузовики с колесами высотой чуть ли не с саму Марусю, поэтому дорога была совсем не для хрупких девушек. Продавленные канавки были полузатоплены, а подсохшая сверху грязь крошилась, когда на нее наступали.

Идти стало сложнее, и Маруся вся извелась и изругалась.

В какой-то момент она была готова даже сдаться и вернуться к земляничным полянам, чтобы встретиться с комарами и братьями, но не была уверена, что назад ближе, чем вперед.

Ноги были исцарапаны, слепень укусил прям между лопаток, нос уже начал чесаться и облезать.

Она уже чуть не плакала, но плакать было нельзя — воды и так было мало. Во рту пересохло и глаза казались затянуты мутной переной.

— Да чтоб вас! Не мог папа на нормальной женщине жениться! — бормотала она, штурмуя очередную глинистую горку. — Или вообще не разводиться? Или пусть Лана отдала бы своих спиногрызов в кадетскую школу.

Горсть ягод вместо глотка воды только усугубила жажду.

Устав донельзя, Маруся присела на сухую кочку, покрытую травой, и с тоской посмотрела в небо. Там не виднелось ни одной тучки.

— Что за лето такое идеальное, а? Когда надо — ни капли дождя, — продолжала она ругаться на все подряд.

Выражаться нецензурно Маруся не любила, но не первый час шараханья по этому лесу довел ее до ручки, и она на ходу сочиняла изысканные матерные конструкции, демонстрируя их подлетающим шершням.

Ныли мышцы, чесались укусы и царапки, пить хотелось совсем нестерпимо, и Маруся огляделась в какой-то наивной надежде… найти что? Яблоню с дикими яблоками? Родник? Забытую кем-то бутылку с водой?

Вместо этого столкнулась с немигающим взглядом змеи, свернувшейся совсем рядом на такой же солнечной песчаной кочке. Она с интересом смотрела на Марусю — ну и что ты будешь делать?

Ту сдуло с кочки мгновенно.

И еще метров двести она неслась, обуреваемая каким-то иррациональным смертным ужасом.

Корзинка с земляникой осталась где-то там, рядом с солнечной кочкой, а Маруся споткнулась раз, другой, упала, оцарапав коленку о камень и… просто села в грязь, разом потеряв силы.

— Оказывается, я боюсь змей, — сообщила она безоблачному небу пересохшими губами.