Мама по принуждению

Я рассматриваю его выгоревшие ресницы, густые темные брови, прорезь глаз, думая о том, что Адам, безусловно, очень красивый мужчина.

На его ответы у меня нет сил. Тело отказывается слушаться, а мозг все еще подвержен легкой панике из-за того, что мы оказались в замкнутом пространстве. Наверное, я сильно ударилась головой, потому что пока Адам что-то обеспокоенно спрашивает, я только разглядываю его и улыбаюсь.

— Ангелина, скажи уже что-то."

"Я не могу ничего сказать. Горло будто сковало спазмом. На самом деле мне страшно, потому что я ума не приложу, есть ли тут вентиляция.

— Эй, — Адам хватает меня руками за лицо. — У тебя клаустрофобия, что ли?

Я киваю.

— Боюсь, — шепчу, чувствуя, как дрожат руки, а сердце бьется о ребра снова и снова.

Я чувствую все симптомы наступившей паники и не знаю, как об этом сказать Адаму. Отвлечься пришлось только на несколько минут, когда я непрерывно смотрела на него.

— Да твою ж мать!

Адам отпускает меня и усаживает на что-то мягкое. Я осознаю все, что происходит внутри, слышу его слова, замечаю резкие нервные движения, но ничего не могу с собой сделать. Паника редко отпускает меня, стоит оказаться в лифте или любом другом замкнутом пространстве.

— Ангелина, смотри на меня, — произносит он, перехватывая мое лицо руками и заставляя сосредоточиться на нем. — На меня, в одну точку, Ангелина. Слышишь?

Я киваю. Пытаюсь сфокусироваться, но взгляд блуждает по его лицу, по скулам, губам, носу, глазам. Я изучаю его вместо того, чтобы смотреть в одну точку, хотя знаю, что это помогает. Сосредоточиться, успокоиться, перестать бояться.

— Дыши ровно, глубоко, размеренно, — произносит Адам и показывает мне, как это делать.

Я повторяю скорее на автомате, чем задумываясь над тем, что делаю. Просто дышу, повторяя это за ним, делаю глубокий вдох, и выдох сразу. Делаю так раз за разом, не задумываясь об успехе, когда чувствую некую расслабленность. Ощущение, что меня отпускает. Руки больше не дрожат, рот наполняется слюной, а сердце уже не норовит выскочить из груди.

Мне легче.

— Мне… мне уже легче, — произношу и слышу удовлетворенный выдох.

— Ну слава богу.