Мама по принуждению

— Когда-то давно мы любили друг друга.

— Так, как с папой?

— Да, как с папой, — улыбаюсь, замечая, что даже тут Маша не смогла вспомнить об отце.

— Мы были вместе, а теперь… этот человек предал меня.

— А почему он зол?

— Потому что понимает, что поступил плохо.

Разговаривать со взрослым ребенком, объяснять ему что-то оказывается слишком сложно. Маша не по-детски серьезно смотрит на меня и ждет искренних ответов. Врать я ей не хочу, да и не смогла бы, ведь она считает, что я бросила ее и папу.

— Он должен извиниться, — уверенно произносит малышка. — За то, что был злой и поступил плохо. Если он это сделает, ему станет легче. Мне это Малина Глигольевна говолила. Она психолог, и она лучше знает.

— И что именно она говорила? — уточняю, стараясь не показывать, что удивлена наличием у девочки психолога.

Впрочем, после того, что я слышала и зная о мучающих ее кошмарах, думаю, это вполне хорошая идея.

— Она учила меня говолить плавду и извиняться, если я чувствую себя виноватой. Я сталаюсь так делать, — с серьезным видом заявляет Маша.

— Только стараешься? — поддеваю ее.

— С длаконихой не получается, — малышка расстроенно вздыхает, а я не могу сдержать веселого смеха.

Она такая непосредственная в своей искренности и, что немаловажно, умеет признать свою вину. Даже в случае с няней знает, что поступает плохо, признает это, но не хочет ничего менять. Она маленькая, а изменить отношение к человеку, если тот не нравится, бывает сложно даже взрослым.

Искупав Родиона, я снова кормлю его и укладываю спать. Малыш быстро засыпает, а Маша с сожалением отмечает, что уже время ложиться.

— А можно мне тут остаться? — она кивает на мою кровать. — Я честно не займу много места и посталаюсь не выпихивать тебя ногами, плосто… — она зммолкает. — Мне так стлашно там.

Я колеблюсь всего несколько секунд. Конечно, Адаму это не понравится, и да, Анна Павловна будет не в восторге, но… как я могу отказать ей после такого насыщенного событиями дня.