Мама по принуждению

Едва за женщиной закрывается дверь, я пытаюсь вырваться из его цепких объятий, но он лишь крепче держит меня и хрипло говорит:

— Помоги мне, пожалуйста.

Я не понимаю, о чем он, но когда он спотыкается по пути к дивану, напрягаюсь и обхватываю мужчину сзади. К дивану мы едва добираемся, Адам тут же устраивается на него, и только потом я замечаю капельку крови где-то сбоку. Она едва заметно появляется под рубашкой, заставляя меня забыть обо всех гневных речах, что я хотела произнести.

— На, — Адам тычет мне в руки телефон.

Только сейчас я замечаю неестественную бледность кожи, частое прерывистое дыхание. Мне становится страшно, и я быстро ищу то, что он попросил. Найдя, тут же набираю номер и уже когда слышу гудки, спрашиваю, что говорить.

— Скажи, чтобы приехал.

— И все?

— У него высветится мой номер, Ангелина, он поймет. Я не звоню ему по пустякам.

Я киваю.

— Слушаю.

— Приезжайте, пожалуйста, тут Адам и…

Я жду, что мужчина начнет расспрашивать, что-то уточнять, но он лишь быстро отвечает:

— Буду через полчаса.

— Сказал, что приедет через полчаса, — говорю Адама и кладу телефон на диван рядом с ним, чтобы он мог дотянуться.

— Отлично. А теперь сделай так, чтобы никого из прислуги тут не было, когда приедет Леонидов. И Маша… Даша. Пусть их займет няня.

— Х-х-хорошо.

— И не трясись, все хорошо будет.

Он говорит это с закрытыми глазами и едва слышно, но я разбираю все.

— Займите детей, пожалуйста, чтобы они не спускались вниз, — знаю, что мое требование звучит странно, но выбора нет. — Это распоряжение Адама Всеволодовича."

"Она ничего не говорит, только кивает, давая понять, что все поняла. То же самое я прошу и у Елены Эдуардовны. Дальше приходится отпустить прислугу. Это занимает минут двадцать, они тихо уходят, никто ничего не спросив, а я возвращаюсь к Адаму, с трудом находя гостиную.

Когда я подхожу ближе, мне кажется, что он не дышит, и меня накрывает паника. Я понятия не имею, что делать в случае, если… даже думать не буду. Подхожу ближе, наклоняюсь и вскрикиваю, когда Адам резко распахивает глаза.

— Думала, что уже избавилась от меня?

— Идиот, — рычу. — Я сделала все, что ты просил. В доме никого, кроме нянь не осталось, и они будут заниматься детьми.