Малышка (СИ)

 — Хотел превратить тебя в растаявшее ванильное мороженное, но сейчас просто лопну к чертям.

— Мне тебя искренне жаль.

Понятия не имею, откуда взялись силы на осколок иронии в этом царстве чистой похоти, но после него Рэм словно взрывается. Обрушивает свой рот на мою грудь, сжимает зубами сосок и чуть оттягивает на себя, вынуждая мое тело разламываться на кусочки.

— Еще, еще… — приказываю я, прижимая его голову к своей груди. Вместе с его пальцами у меня между ног язык, кружащий вокруг моих сосков, превращается в настоящий сладкий ураган.

В воронку, куда меня неумолимо засасывает распустившееся между ног желание.

— Хочу, чтобы ты кончила, малышка. — требует Рэм и снова меняет позу. — Давай, отпускай себя.

На этот раз он между моими ногами и без зазрения совести забрасывает одну себе на плечо, покусывая щиколотку, пока я сжимаю в кулаках песок, готовая в любую секунду вылететь из собственного тела, превратиться в чистую эйфорию. Он может делать со мной все, что угодно, но я всегда буду неизменно откликаться на его ласки.

Потому что под его пальцами мое тело превращается в музыкальный инструмент. Вот и сейчас: я — лишь мелодия, рожденная его поцелуями и ласками, показываниями, собственническим рыком, когда один палец проникает внутрь меня.

Это так безумно горячо, что я начинаю тяжело дрожать, запрокидывать голову и вести себя, словно кошка после кошачьей мяты. Разве что не качаюсь из стороны в сторону, да и то лишь потому, что Рэм крепко держит меня за ногу.

— Ты здесь такая узкая, Бон-Бон, — рассказывает он, и я удивлена, что до сих пор не утратила способность разбирать слова. — Понятия не имею, сколько смогу продержаться. Давай, малышка…"

"Я честное слово пытаюсь еще хотя бы на миг оттянуть сладкое мгновение полета, но ничего не получается. Интонация, голос, приказ — это словно заклинание, кодовое слово, на которое я тут же откликаюсь.

Кричу. Запрокидываю голову и взрываюсь.

Хочу раствориться в этом безумии, в хаосе накатывающих одна за другой сладких волн. Хочу вырваться из обжигающего плена его пальцев, но не могу: Рэм снова и снова с ювелирной точностью осторожно постукивает по чувствительному бугорку у меня между ног. И на каждое такое прикосновение я откликаюсь то ли стоном, то ли мольбой.

— Хватит, пожалуйста… — умоляю я, чувствуя себя семечком одуванчика, угодившим в эпицентр шторма.