Малышка (СИ)

Он не угрожает — он лишь озвучивает свое намерение, и насколько я знаю своего мужа, только и ищет повод привести его в исполнение.

— Да как ты смеешь, щенок, — тянется к нему отец Ольги и мне снова приходиться становиться буфером между моим Цербером и этой вакханалией. Не из человеколюбия, само собой.

Будь моя воля, я бы с радостью отошла в сторонку и посмотрела, как Рэм порвет все семейство на тузиков, но мы начали игру и ее нужно довести до логического конца. Будет очень обидно, если все притворство с инвалидным креслом пойдет насмарку.

— Думаю, все здесь понимают, что разговора не избежать, — говорю ровным и почти миролюбивым тоном, нарочно игнорируя Ольгу взглядом. — в этой ситуации, мы — пострадавшая сторона, потому что ваша дочь сделала очень громкие и совершенно лживые заявления, которые могут лечь пятном на репутацию моего мужа и всей нашей семьи. Чтобы этого не случилось, мы будем защищаться, и использовать для этого все возможности. Которых у нас достаточно.

Методично и уверенно перечисляю статьи Уголовного Кодекса, которые можно «пришить» этому делу.

— И это мы еще не знаем, что затребует владелец машины, которую пьянство вашей дочери превратило в блин. Кажется, у него сотрясение мозга? Тут, знаете ли, все очень зыбко и шатко: сегодня он здоров, а завтра у него куча справок о том, что эта авария превратила его в инвалида, пагубно отразилась на здоровье и жизнедеятельности и так далее, и тому подобное.

"— Она все врет! — кричит Ольга и ее чуть ведет в сторону.

Жалкое зрелище.

Несколько минут ее мать напряженно думает, потом что-то долго шепчет мужу на ухо, пока Ольга не слишком уверенно усаживается на стул, кося в сторону Рэма игривым пьяным взглядом. Понятия не имею, сколько выпила Бегемотиха, но мозги у нее точно превратились в проспиртованный кисель.

Через минуту мы остаемся в комнате одни: я, Цербер и Бегемотиха.