Малышка (СИ)

Провожает до двери и на прощание кладет руку на плечо, наклоняется к моему уху и, чуть-чуть задевая кожу губами, обещает:

— Если через пару часов ты не позвонишь и не пришлешь СМС, я буду считать это попыткой покушения на наше счастье.

— И? — не поворачивая головы, спрашиваю я.

— Увидишь, каким злым и безумным я могу быть, Бон-Бон.

Всю дорогу, что я смиренно иду за мамочкой и отчимом, я слышу ее судорожные вздохи. Она как никогда близка к тому, чтобы расплакаться и, честно говоря, мне не по себе, что я — причина этих слез.

Уже в машине — мы с мамочкой сидим на заднем сиденье, отчим — рядом с водителем — она спрашивает:

— Ени, о чем ты думала?

Замечаю, что она смотрит в окно и кажется такой далекой, как будто мы не сидим рядом, а находимся на разных полюсах земного шара.

— Я думаю о том, что Рэм… он… возможно, и есть тот самый мужчина.

— Возможно, — эхом повторяет она. — Ты даже не знаешь, тот ли это мужчина, но собираешься за него замуж.

— Что плохого в том, чтобы иногда думать сердцем? — немного злюсь я.

— Сердце, Ени, плохой советчик. Тем более в твоем возрасте. Но… мы поговорим об этом позже.

Мы возвращаемся в гостиницу, и я внезапно узнаю, что наши родители сняли номер в том же отеле, что и я. Даже на одном этаже. Хорошо хоть, не напротив, иначе это было бы слишком. Отец Рэма уходит, а мы с матерью заходим в мой номер и щелчок закрывшейся двери почему-то до боли напоминает звук ударившего о барабан курка.

— Иди в душ, — приказывает мамочка.

Я использую это время, чтобы приготовиться к разговору. И гадать нечего — приятного будет мало. Меня ждет если не распятие, то изощренная словесная порка, или я совсем ничего не знаю о своей мамочки. Но цена вопроса — мое счастье, поэтому придется стоять насмерть.

Когда возвращаюсь в гостиную, мать сидит на диване и делает то, чего я раньше за ней не замечала: опустошает маленькую бутылочку коньяка из мини-бара в бокал.

— Ольга ждет ребенка, — говорит она, стараясь не смотреть мне в глаза.

Я собираюсь рассмеяться, настолько абсурдно это звучит, но вдруг понимаю, что губы словно перемазали суперклеем, и все, что я могу — издать противный булькающий звук горлом, словно проглотила слизняка. Пробую снова — и опять ничего.