Малыш для генерального

Милый, теплый, беззащитный комочек! Мое сердце дрожит и оттаивает, заполняясь мощнейшим, доселе неизвестным чувством — безграничной любовью к своему ребенку!

— Поздравляю тебя, папаша! — хлопает Даня меня по плечу, тоже рассматривая ребенка во все глаза.

Малышка спит, и в моих руках устраивается поудобнее, причмокивая во сне очаровательным ротиком. Она так на меня похожа! И сейчас глядя на нее мне ужасно стыдно за все то дерьмо, что я вытворял с Марьяной во время беременности! А она подарила мне такое чудо вопреки всему! Вопреки моим угрозам, моим требованиям сделать аборт, вопреки моим издевательствам, она шла напролом к своей цели самостоятельно переживая очередную мою пакость.

— Отнесу ребенка в детскую комнату. — просит медсестра малышку обратно.

— Зачем?

— Как зачем? Мочка еще сутки будет отходить от операции, за малышкой будет некому присмотреть.

— Как это некому?! — удивляюсь я. — Я сам буду за ней ухаживать!

— Что, и в палату ляжете? — не верит мне медсестра.

"— Да. Поможете оформиться? И объясните мне, как и что делать. Если женщины справляются, то и я должен справиться не хуже!

Видимо, я нравлюсь медсестре, потому что она и впрямь начинает заниматься мной. Я заселяюсь в палату, в которую завтра к вечеру переведут Марьяну из реанимации, отправляю водителя с длинным списком подгузников, пеленок, присыпок, бодиков, пижамок, чепчиков, рукавичек и прочего приданного, что написала мне медсестра на скорую руку.

Я же мужчина, естественно никаких сумок в роддом не собирал, ничего про рождение и уход за новорожденными не читал. А зря! Сейчас бы не чувствовал себя таким чайником в плане отцовства.

Марьяна пока не сможет кормить, а у дочери аппетит отменный. Я посылаю водителя за самой лучшей смесью, и он привозит мне еще пакет доверху набитый питанием, бутылочками и сосками для дочери.

И я начинаю постигать это чудесное искусство отцовства. Это трудно. Теперь я понимаю, почему женщинам дается декретный отпуск.

— Я тебя никогда не оставлю, солнышко ты мое, — приговариваю ей, поглаживая носик. — Ни тебя, ни твою маму. Мы все вместе будем. У тебя еще старший брат есть, Миша. Он тоже будет тебя защищать, как и я.