Вынужденное знакомство

– Полюшка свет Пална, – позвонил ей Ярослав Антонович, – ты рисуночки-то мои можешь куда пристроить на сохранность, пока меня не будет?

Званный был человеком неугомонным, увлекающимся, мотался по «весям-просторам» Родины, как он говаривал, но бо́льшую часть времени все же проводил на Донбассе, где у него имелась любимая зазноба, женщина, понятное дело, «масштабная» во всех отношениях: и широтой душевной, и рубенсовскими телесными формами, одновременно являвшаяся музой Ярослава Антоновича и натурщицей для множества его картин.

Замороченная своими делами и непростыми проблемами, привыкшая к его редкому и короткому посещению столицы между разъездами, Полина рассеянно уточнила:

– Куда на этот раз?

– Как куда? – искренне подивился Званный, – Так на военную же операцию.

– На какую операцию? – не поняла Поля.

– Как на какую? На нашу, – пояснил он с явным недоумением в тоне.

– Да какую нашу-то? – отчего-то разнервничалась Поля.

– Э-э, матушка, – протянул Ярослав Антонович.

– Так на какую? – окончательно обескураженная, переспросила она.

– Понятно, – вздохнул тягостно Званный и предложил: – Ты приезжай давай, тут и поговорим.

Полина сорвалась и поехала в мастерскую, где останавливался Званный всякий раз, когда приезжал в Москву. Собственно говоря, это была не его мастерская, Ярослав Антонович даже не был знаком с ее владельцем, впрочем, как и остальные художники, которых приютила эта творческая жилая площадь.

Мастерская принадлежала одному художнику, работавшему в психоделической манере, рисуя страшноватые и необъяснимо притягательные, порой даже завораживающе притягательные картины. Он стал, кстати, с недавних пор весьма известным, успешным и модным в элитной среде бомонда художником, чему во многом способствовал «Центр современного актуального искусства», его Галерея и Полина Мирская в первую очередь, поскольку отыскала и открыла его творчество именно она.

Набрав приличные рейтинги и серьезную востребованность у почитателей, художник решил пожить какое-то время в Америке, «наполняясь ее энергией и смыслами», как он определил данный душевный порыв и тягу к столь непростому вояжу.