Маленькая хозяйка большой кухни-3

Просто не задавай… Пока…

Через полчаса мы с Ричардом уже подходили к дому, где располагалась художественная мастерская, и Ричард нёс завёрнутый в плотную ткань портрет Беатрис Ратленд. Вопросов мой любимый не задавал, и я была ему за это благодарна. Пока не время отвечать на вопросы… Потому что я не знаю ни одного ответа…

Глава гильдии королевских художников носил пышное иностранное имя – Шарль Эманжьер Готфрид фон Ло, но был рыжим и веснушчатым, как какой-нибудь мальчишка Морис из пригорода.

Он с готовностью принял королевского маршала и рассыпался в любезностях и поздравлениях насчет скорой свадьбы. Оказывается, господин фон Ло был знаком и с моим дядей и тут же попытался уговорить меня заказать в мастерской свадебный портрет, и очень любезно предложил сам его написать.

Я пообещала подумать насчёт свадебного портрета, отговорившись трауром по королю Эдварду, и развернула картину, которую мы принесли с собой.

- Это портрет матери моего мужа, - сказала я господину фон Ло.

Он долго рассматривал картину, хмуря рыжие, как апельсин, брови, а потом покачал головой.

- Впервые вижу эту работу, - сказал господин фон Ло. – Могу только сказать, что портрет, скорее всего, был написан двадцать или тридцать лет назад. Тогда носили такие головные уборы, вроде тюрбана… Но манера написания совершенно не подходит для того времени. Тогда модно было рисовать портреты знатных дам с птицами, а не с цветами.

- А муха? – спросила я, волнуясь. – Почему тут нарисована муха?

- Написана, - вежливо поправил он меня и пожал плечами: - Не знаю, что означает это насекомое. Возможно, художник был тщеславен, и хотел, чтобы все видели, насколько портрет похож на оригинал. Вот, мол, смотрите, как похоже я нарисовал муху, значит, и женщину нарисовал похоже.

Это была ещё одна версия, почему на картине изображена муха. И что-то ни одна из версий мне не нравилась.

- Значит, невозможно узнать, кто написал портрет? – спросила я с таким разочарованием, что господин фон Ло улыбнулся.

- Сожалею, но стиль мне незнаком, - сказал он. – Но мазки нанесены очень тонко. Использовалась техника лессировки, а это очень сложный приём. Художник такого уровня вряд ли был самоучкой, скорее всего, обучался в художественной школе, в столице… Но мне он неизвестен. Тридцать лет назад я был ещё юнцом и жил далеко отсюда.