Маленькая хозяйка большой кухни-3

- Очень сочувствую, - ответил Ричард, - но, может, ты объяснишь, что за внимание к этому портрету? Я обещал ничего не спрашивать. Но это странно, Сесилия.

- В этой истории всё странно, - призналась я. – И все странности упираются в портрет твоей матушки. Я уверена, что в нём… - тут я поколебалась, но закончила: - что в нём запечатано злое колдовство, о котором говорила Стефания Близар. Ты не заметил, но прошлой ночью эта картина снова пыталась устроить пожар…

Ричард приподнял брови, и я заговорила торопливо и сбивчиво:

- Это звучит невероятно, но вспомни, сколько невероятных вещей произошло с нами… с тобой… Стефания предупреждала меня насчёт мухи – и вот она, муха, на картине.

Сара – служанка из Эпплби хотела уничтожить картину… Сначала я думала, что это Сара подожгла дом, но теперь уверена, что картина сама вспыхнула, когда мы с тобой целовались в лесу. Картина словно не хочет нашей любви, Дик.

Ну вот, я сказала это. Сказала – и замолчала выжидающе.

Ричард откинул ткань и долго смотрел на портрет.

- Это всего лишь картина, - сказал он, наконец. – Она не может помешать нам. К тому же, это – единственное, что досталось мне от матери. Она прислала мне в подарок…

- Она сама привезла этот портрет? – перебила я Ричарда.

- Нет. Тётя говорила, что портрет привезли посыльные, а через несколько дней стало известно, что моя мать умерла. Она словно предчувствовала собственную смерть.

- Может, и предчувствовала, - пробормотала я.

Ричард вопросительно посмотрел на меня, но отвечать уже не было необходимости, потому что вернулся хозяин дома.

- Вот что, орешков я не нашёл, - покаялся он перед нами. – Скорее всего, я их съел… И даже, кажется, не под сотерн, а под пассито…

- Ничего страшного, мастер Вилль, - заверила я его. – Я прекрасно обойдусь без угощения. Благодарю за ваши доброту и гостеприимство. Но вы обещали рассказать про ученика… про Герарда Хоха. Я правильно назвала его имя?

- Правильно, - проворчал Вилль. – Хороший был парень. Талантливый. Даже очень талантливый. Он бы далеко пошёл, но у бедолаги не было богатых покровителей.

Он был из простой семьи, и на холсты-то не всегда денег хватало, не то что на краски. Он, конечно, получал жалованье, как ученик, но что такое пять золотых, когда сиену продают за три монеты, а лазурит – за двадцать!

- И как это связано с его смертью? – напомнил художнику Ричард.

- Самым прямым образом, - ответил Вилль. – Мальчишка всё время пытался подзаработать. Хватался за любое дело, даже самое сомнительное.