Мафиози и его Ангел: Часть 3

Я слышал его крик, но он только подогревал мой гнев. Это только подтолкнуло меня к большему.

Схватив его за волосы, я снова и снова бил его по лицу.

Два дня. Два дня с тех пор, как этот гребаный ублюдок был схвачен и безжалостно истязан нашими руками.

Но моя жажда его крови все еще не утолена. Ярость, которую я чувствовал, все еще кипела во мне, угрожая сломить его.

Я не закончил. Я не был близок к завершению.

Фактически, я только начал.

Я собирался заставить его истекать кровью. Он заплатит самым ужасным образом.

Нам предстояло пройти долгий путь, пока я не буду удовлетворен.

Альберто не осознавал, что я был таким же невменяемым, как и он.

Откинув его голову назад, я почувствовал, как она уперлась в спинку стула. Я отпустил Альберто, его голова упала вперед. Он застонал от боли, его кровь залила его всего.

Вцепившись пальцами в его волосы, я резко откинул его голову назад, пока он не посмотрел на меня. Его глаза были настолько опухшими, что он едва мог держать их открытыми. На лбу у него был длинный порез.

Я взял нож и прижал рукоять к глубокому порезу. Альберто трясся в моих руках, когда я вкручивал ручку в рану.

Он кричал, но его голос почти пропал после нескольких часов крика.

Он мог только хныкать от боли, его голос звучал как у ребенка.

Когда я увидел, что он слишком сильно истекает кровью, я отступил. Николай подошел и прижал полотенце к ране, останавливая кровотечение.

Я не мог допустить, чтобы он истек кровью до смерти.

Еще нет.

Он мне все еще был нужен живым.

«Как ты себя чувствуешь?» - я ухмыльнулся над ним, выразив всю свою ненависть в своих словах. «Приятно, не правда ли? Приятно быть на другом конце провода, не так ли?»

Он закашлялся и подался вперед. Я оттолкнул его, прижимая нож к его груди. Я не вдавливал лезвие в эту кожу.

Нет, я играл с ним.

Также как он играл с моим Ангелом.

Проведя ножом по груди, я позволил ему почувствовать лезвие. Оно прошлось по его коже, но не порезало.

Альберто вздрогнул от боли, его глаза закатились.

Его глаза резко открылись, и он посмотрел на меня с чистым отвращением. Я смеялся над его наглостью. Он едва мог открыть глаза, и все же он был здесь, думая, что у него есть шанс.

Сильнее прижав лезвие к его груди, я почувствовал, как он тяжело вдохнул. Я все еще не резал ему кожу.